В уездном городе N, да и в самой матушке-первопрестольной, купцы да фабриканты закручинили гайки. Маркетинг, сказывают, режут под корень - иную статью расходов и наполовину сократили. Тихо стало в рекламных отделах, не слышно более громких проектов. Всё, о чём так долго мечтали и что собирались затеять, отложили до лучших времён, а ныне лишь подчищают зады - поддерживают то, что ещё как-то дышит

А в конторах, меж тем, нравы крутые пошли. Премиальные господ управляющих урезают - кто на тридцать, а кто и на все шестьдесят процентов. Иные из них, люди с амбициями, видят в этом не просто экономию, а тонкий намёк, дескать: «Не угодно ли вам, сударь, освободить место для молодого человека с менее капризным жалованьем?» Смотрят они на это с грустью и недоумением.

Знающие люди говорят, что практика сия становится обыденной. Торговые дома нынче зело прижимисты: объявят, бывало, торги на сто тысяч, а истратят едва ли десятую часть. Ищут подрядчика не просто с ценой сходной, но чтоб и сам умел из копейки рубль выжать. В крупных-то фирмах и вовсе мороз: наём новых людей тормозят, кое-кого потихоньку расчётом с Богом отпускают, а жалованье начальникам урезают, как уже сказано.

Да и мелкое купечество туда же гнёт. Кто совсем без барыша сидит, кто перекладывает денежки из пустого в порожнее - ищет те пути, что вернее к покупателю приведут. Прежняя манера - шуметь на всю ярмарку - нынче не в моде. Теперь не пыль в глаза пустить важно, а чтоб покупатель непременно до кассы дошёл. А клиент, он нынче, батюшка, в цене поднялся, так что мелкому купцу с крупным заводчиком за каждого мужика с деньгой тягаться приходится. Тоска-с...