Зал совещаний института диетологии был набит до отказа. На стене висел огромный баннер: «Оптимизация процессов — путь к успеху!». В центре стола, за председательским креслом, восседал Валерий Кишка — начальник процесного отдела, человек, чьё имя давно стало поводом для сдержанных улыбок среди сотрудников
— Коллеги, — начал Валерий, постучав карандашом по стакану (что, впрочем, не помогло — все продолжали шептаться). — У меня революционное предложение. Давайте мыслить шире. Зачем нам эти ненужные цепочки процессов? Подумать только: еда проходит такой долгий путь — рот, пищевод, желудок, кишечник… А потом всё равно оказывается в… ну, вы поняли. Так почему бы сразу не есть… жопой?
В зале повисла тишина. Кто‑то поперхнулся кофе. Кто‑то судорожно записывал фразу в блокнот, будто это была гениальная бизнес‑стратегия.
— Представьте, — воодушевлённо продолжал Кишка, — экономия времени, ресурсов, энергии! Никаких лишних движений. Мы сокращаем цепочку на 90 %. Я предлагаю поставить задачу инженерному отделу для разработки приспособлений для поедания пищи жопой. На проект даётся месяц. В процессе реализации необходимо устраивать совещания по реперным точкам. Каждую неделю — отчёт. Каждые три дня — мозговой штурм.
Начальник отдела маркетинга, Аркадий Львович, тут же вскочил: — Блестяще! Это прорыв! Мы можем запустить линейку «Оптимизированных продуктов для прямого доступа». Представьте слоган: «Ешьте с умом — экономьте путь!» Мы выйдем на новый рынок! Уже вижу рекламные баннеры: «Больше никаких ложек — только инновации!»
— Да, — подхватила начальница отдела коммуникаций, — можно запустить хештег #ПрямаяЭкономия. Соцсети взорвутся!
— А ещё, — добавил финансист, — мы сократим расходы на столовые приборы. Представьте, сколько мы сэкономим на вилках!
Все закивали. Кто‑то уже рисовал в блокноте схему «устройства для прямой подачи», похожую на гибрид пылесоса и шланга.
И только начальник инженерного отдела, Михаил Петрович, сидел с лицом человека, который пытается решить уравнение 0=1. Он понимал, что идея абсурдна, но как это сказать, чтобы не показаться тормозом прогресса?
— Э‑э‑э… — начал он осторожно. — А как быть с… пищеварением? Там же нужны ферменты, кислоты…
— Михаил Петрович, — перебил его Кишка, — вы мыслите устаревшими категориями! Мы же оптимизируем! Пусть ферменты тоже оптимизируются. Приспособятся. Эволюция, знаете ли.
— Но… анатомия… физиология… — Это всё условности! — махнул рукой Валерий. — Мы ломаем парадигму!
— Может, сначала провести пилотный проект? — предложил Михаил. — На мышах? — На мышах?! — возмутился Кишка. — Коллеги, мы что, мышиный институт? Мы — институт диетологии! Действуем смело, масштабно. План утверждён. Бюджет выделен. Совещание по реперной точке — в среду. И да, Михаил Петрович, подготовьте чертёж устройства к завтрашнему утру. Желательно с 3D‑моделью.
Михаил Петрович обречённо вздохнул и начал рисовать что‑то, напоминающее трубу с присосками. В голове крутилась мысль: «Может, уйти в отпуск? Или в другую вселенную?»
А Валерий Кишка удовлетворённо откинулся на спинку кресла. Он чувствовал себя гением оптимизации. Где‑то в глубине души он понимал, что что‑то не так, но разве может быть неправильным то, что сокращает процессы?
«Главное, — думал он, — чтобы никто не спросил, как это будет работать на практике. А то придётся объяснять…»
Но об этом он решил подумать в следующий раз. На следующем совещании. По реперной точке.
