Как часовой, на рубеже свободы Лицом к врагу стоял я тридцать лет. Я знал, что здесь мои промчатся годы, И я не ждал ни славы, ни побед.

Пока друзья храпели беззаботно, Я бодрствовал, глаза вперив во мрак. (В иные дни прилëг бы сам охотно, Но спать не мог под храп лихих вояк.)

Порой от страха сердце холодело (Ничто не страшно только дураку!) - Для бодрости высвистывал я смело Сатиры злой звенящую строку.

Ружьë в руке, всегда на страже ухо, - Кто б ни был враг - ему один конец! Вогнал я многим в мерзостное брюхо Мой раскалëнный, мстительный свинец.

Но что таить! И враг стрелял порою Без промаха, - забыл я ранам счëт. Теперь - увы! Я все равно не скрою - Слабеет тело, кровь моя течëт.

Свободен пост! Мое слабеет тело… Один упал - другой сменил бойца! Я не сдаюсь! Еще оружье цело, И только жизнь иссякла до конца.

Генрих Гейне, "Пропащее дитя" ("L'enfant perdu")

Ни к чему. Просто вспомнилось.