О лени. О моей любимой, между прочим, собеседнице.

С утра на кухне сцедила в чашку остатки вчерашнего кофе. Стою, смотрю, как муха бьется о стекло — упорно, глупо, с каким-то даже остервенением. Надо бы открыть форточку, выпустить дуру. Но рука не поднимается. Лень.

И вот стою я перед этой мухой, перед этим кофе, и думаю: а ведь лень — она разная бывает. Бывает дрянная, липучая, когда лежишь пластом и в тебе вызревает ненависть ко всему движущемуся. А бывает — как сегодня. Сладкая, тягучая, как тот самый вар, в котором увязают птицы. Когда не то чтобы не можешь, а просто... зачем?

В юности я за это себя кляла. Календарь рисовала: встать — раз, пробежка — два, роман написать — три. И всё крестиками помечала, как зэк на стене. А теперь смотрю на ту себя и удивляюсь: куда спешила? За каким финишем гналась?

Лень — это же иногда просто мудрость тела. Оно знает: не надо. Не сейчас. Пережди. Посиди, погляди в окно, посчитай, сколько голубей на проводах уместилось. Им-то не лень сидеть? Им — судьба.

Я знала одну старуху в Ташкенте, соседку. Она говорила: «Дочка, Бог не любит суетливых. Он любит тех, кто умеет ждать, пока плов дойдет». И сидела на корточках у своего дувала, курила и смотрела, как зреет урюк. Никто бы не назвал её ленивой. Её называли счастливой.

Мы спутали лень с остановкой. А остановка — это не порок. Это вдох и выдох. Это когда набираешь воздух перед тем, как нырнуть. Или — перед тем, как навсегда остаться на берегу.

Так что сегодня я за лень. За то, что позволяет нам не открывать форточку для мухи. В конце концов, может, у мухи свои планы. Может, ей именно в это стекло и надо биться. А моё дело — кофе пить. И наблюдать.

Это тоже труд, между прочим. Самый тяжкий