Мир ускорился. Недавно наткнулся на забавную аналитику про жизненные циклы политических систем. Российская империя — 300 лет, Советский Союз — 70, постсоветская Россия — 35. У людей, которые старше меня на десяток лет, сегодня устойчивое дежавю. Всё происходящее сильно напоминает то, что уже было. Но, как водится, есть нюансы.

Нынешняя лихорадка в верхах — не только про внутреннюю повестку. Давление извне стало колоссальным. Все вокруг твердят про «новый мировой порядок», но мало кто внятно объясняет, что это такое. Моя версия: на шахматной доске геополитики появилась новая фигура — информация. Раньше дрались за ресурсы и торговые пути. Теперь добавилась битва за цифровую инфраструктуру и умы.

Глобальная сеть стала для развитых стран новым наркотиком — после нефти и газа. Логика та же: активное распространение, чтобы подсадить на иглу, а когда зависимость сформирована, диктовать условия. Мы тут традиционно споткнулись о наш любимый карго-культ — когда туземцы бусы на золото меняли. Да и не только мы. Примеров — вагон. Вам эпоха доткомов не напоминает войны за тюльпаны? А криптолихорадка — золотую лихорадку? История, как известно, повторяется дважды: сначала как трагедия, потом как фарс.

Помешали спойлеры. Десяток успешных цветных революций, сделанных под копирку, заставил правителей задуматься. Каждая такая смена режима раскручивалась через соцсети. Исключительно англосаксонские — других-то почти нет. Вот немцы вроде не глупые, мерседесы делают, а мессенджер свой так и не родили. Кого ни возьми — кроме Китая и Японии, никто даже не пытался. Все сидят на продуктах США. Плюс монополия на операционки и процессоры.

Google сегодня опаснее Windows в том, что касается уязвимости для государств, которые им пользуются. Когда львиная доля телефонов и сервисов завязана на него, блокировать его — себе дороже. Даже Ирану в его нынешнем положении.

А мы-то тут при чём? «Мы же дремучие и отсталые» — любят говорить многие. Или: «Да мне всё равно, что там у них, вот у нас…» Но мир взаимосвязан. Иран, который тоже многие считают «дремучим», сейчас своими действиями показывает, как работает эта взаимосвязь. И делает такими же всех остальных — даже за тысячи километров. Золотой миллиард обречён без ресурсов остального мира. А у нас запасы, как известно, ещё те.

Поэтому никого удивлять не должно, что нас будут давить всеми возможными рычагами. Курс на приватизацию мировой бензоколонки взят официально. Право диктовать на ней цены нам никто давать не собирается.

И тут мы плавно подходим к самому интересному. В проливе, где сейчас горячо, проходят не только танкеры, но и подводные кабели связи. Поэтому отказ от облачных серверов и сервисов — не прихоть, а вопрос выживания. Вектор на децентрализацию интернета неизбежен. Требование, в общем-то, одно, и не только у нас: мы не хотим и не можем отказаться от технологий, но категорически отказываемся жить с ними, когда пульт от них в чужих руках. Все всё поняли. Теперь хотим хранить всё у себя. И случись что — это будет наша проблема, и никто нам внезапно интернет не отключит.

Проблема лишь в том, что поняли мы это слишком поздно. Поэтому имеем то, что имеем: со всем национальным колоритом, традициями, кумовством, убытками материальными и имиджевыми, информационными войнами и их последствиями.

Вопрос: успеем ли? Выстоит ли эта конструкция в условиях такой турбулентности?

Честно? Шансы есть, но они тают с каждым годом промедления. И это уже не вопрос технологий — это вопрос политической воли.