Песни пустых подков

Магаданский абсурд-детектив

Всё началось с того, что пенсионерка Раиса Павловна, выйдя на утреннюю скандинавскую ходьбу, вдруг остановилась посреди проспекта Ленина, подняла палки к небу и запела:

— «А я в тундре, а я в тундре, а я в тундре вырывала, вырывала авиатор…»

Прохожие сначала решили — припев какой-то новой группы. Но когда вслед за ней хор из шести человек с палками синхронно продекламировал: «Сертификат на кефир подписан главным бобром Заполярья», — в городе зашевелились те, кто привык шевелиться раньше всех.

К вечеру в психиатрическое отделение областной больницы поступило четырнадцать любителей северного фитнеса. Все с идеально чистыми анализами и абсолютно невменяемой речью. У одного вместо слов звучали только названия магаданских остановок, пропетые на мотив «Калинки». Другой убеждал врачей, что он — «судебный пристав по особым делам галактического пояса Койпера».

Случай заметили на самом верху. Не потому, что кто-то особенно любил пенсионеров, а потому что среди пострадавших оказался замминистра по развитию Дальнего Востока, который приехал в Магадан с проверкой, а на второй день вышел на набережную с арендованными палками и теперь стоял в холле гостиницы, ритмично стуча палкой по ресепшену и повторяя: «Сорок восьмой арбитражный, сорок восьмой арбитражный, замените картридж».

— Это не шизофрения, — сказал заведующий отделением, потирая пенсне и глядя на спектральный анализ наночастиц, снятых с ручек палок. — Это делеция. Точечное удаление участка генома, отвечающего за фильтрацию внутренней речи.

— По-русски? — спросил прилетевший из Москвы «специалист по гибридным угрозам».

— По-русски: человек начинает слышать всё, что обычно прокручивает про себя, как громкую трансляцию. Плюс музыкальные обрывки, плюс юридические формулировки, плюс то, что он прочитал на заборе вчера. Всё это смешивается и выдается наружу без цензуры.

— Кто?

— Технология не наша. Нанороботы в силиконовых накладках. Программируются дистанционно. Судя по спектру, разработка цивилизации, которая считает, что лучший способ поработить человечество — лишить его способности молчать.

В Магадан срочно ввели особый режим  на набережных и парковых дорожках. Все палки для скандинавской ходьбы изымались и сжигались в печах цементного завода. Но было поздно: “заражённые” успели разъехаться по стране.

Через три дня в Самаре мужчина с палками полчаса объяснял сотрудникам ГИБДД, что он «транспортная прокуратура четвёртого измерения, а они — временные ограничения». В Екатеринбурге женщина в ультрамариновой ветровке пропела у торгового центра всю налоговую декларацию мужа на музыку из «Бриллиантовой руки».

Верховный Суд экстренно выпустил разъяснение: «Пение несуществующих песен и проговаривание словесного салата не являются основанием для признания гражданина недееспособным, если эти действия совершаются с использованием палок для скандинавской ходьбы, так как могут иметь техногенную природу».

Адвокатский кабинет «У.» получил семнадцать обращений за один день. М. лично вылетел в Магадан, чтобы изучить вещественные доказательства. В багаже он вёз три бутылки Tabasco и письмо от Кирилла Сергеевича, в котором тот интересовался, можно ли застраховать директоров горнодобывающих компаний от «геномной эксгумации публичной речи».

— Галактики как свечки, — сказал М., глядя на дымящиеся печи цементного завода. — А кто-то их просто так задувает.

— Это вы про нанороботов? — спросил сопровождающий из мэрии.

— Это я про тех, кто думал, что магаданские пенсионеры будут молчать, даже если им в геном залезут.

Он достал телефон, набрал номер.

— Маркиз? У меня для вас материал. Назовём «Песни пустых подков». И ещё… передайте нашим в Госбезопасности — пусть проверят, не заказывал ли кто в последнее время партию силиконовых накладок для палок через карьерные компании.

В трубке раздался смех, похожий на треск северного сияния.

— Уже проверяем, М. Уже проверяем. — Вот такой вышел сюжетец, Батюшка Читатель! Маркиз постарался: и Магадан, и палки, и делеция, и словесный салат, и даже наши любимые ведомства с адвокатским кабинетом.