Торговое соглашение между ЕС и Индией, заключённое в январе 2026 года, — это не просто очередной договор о снижении пошлин. Это попытка исправить структурную ошибку, которую два крупнейших рынка мира совершали почти два десятилетия. И если смотреть на цифры, масштаб упущенного становится очевиден.

ЕС и Индия совокупно представляют около 25% мирового ВВП и почти 2 миллиарда человек. При этом товарооборот между ними составлял лишь €180 млрд в год — скромно для такого веса. Первая попытка договориться была предпринята ещё в 2007-м. К 2013-му переговоры зашли в тупик: слишком разные позиции по тарифам, интеллектуальной собственности, доступу на рынок услуг.

McKinsey Global Institute фиксировал: Индия входила в топ-5 рынков с наибольшими структурными барьерами для иностранного капитала. Переговоры возобновились лишь в 2022-м — под давлением разрыва цепочек поставок, пандемии и необходимости диверсифицировать зависимости, обнажённые конфликтами в мире.

Архитектура итогового соглашения — прямой ответ на эти уязвимости. 90% тарифов будут устранены или снижены, европейские экспортёры сэкономят €4 млрд ежегодно на пошлинах, прогноз роста товарного экспорта ЕС в Индию к 2032 году — 107,6%. Но важнее формата цифр — логика конструкции. Соглашение строится не просто на снятии барьеров, а на создании предсказуемости: доступ к финансовым услугам, защита интеллектуальной собственности, упрощение таможенных процедур.

По данным OECD Trade Policy Papers, именно такие «глубокие» соглашения в среднем на 30–40% эффективнее в долгосрочной перспективе, чем классические FTA. При этом ЕС сохраняет тарифы на чувствительные агропродукты и вводит защитный механизм — «открытость» здесь управляемая, а не безусловная.

The Economist Intelligence Unit прогнозирует, что к 2030 году Индия станет третьей экономикой мира. 6000 европейских компаний уже работают там — это база, на которую соглашение ляжет как катализатор. Войти на этот рынок с преференциальным доступом сейчас — принципиально иная позиция, чем делать это через десять лет в условиях уже сложившейся конкуренции.

Вопросы, которые из этого вырисовываются, лежат скорее в плоскости переосмысления: как выстраивать присутствие на рынке, где предсказуемость только формируется? Как работать с интеллектуальной собственностью в юрисдикции, где правоприменение исторически было слабым, но теперь закреплено договором? Соглашение создаёт условия — но не гарантии. И это, пожалуй, самое честное, что можно сказать о любом торговом договоре.