Да, я завидую. Честно, без кокетства и попыток надеть белое пальто интеллектуального превосходства. Моя зависть — это горький привкус ностальгии по временам, когда мы верили, что умные книжки меняют мир, а честный бизнес строится на идеализме

Кто помнит блог «Сила ума»? В середине нулевых это был манифест. Заметки парня из Сыктывкара, Федора Овчинникова, который решил построить книжную империю в провинции. Он продавал не просто книги — смыслы. В стране, где коммерсант ассоциировался с ларьками, появился человек, делающий бизнес на интеллекте. Его открытость поражала: он публиковал выручку до копейки, рассказывал о страхах и ошибках. Мы читали и думали: можно оставаться интеллигентом, любить Достоевского и быть успешным. А когда Максим Котин выпустил по мотивам книгу «И ботаники делают бизнес», эйфория зашкалила.

А потом сказка кончилась. Книжный бизнес рухнул — кризис 2008-го, кредиты, электронные книги. И тогда добрый молодец ударился оземь суровой реальности и обернулся рядовым коммерсом. Пиццеделом.

Переход от «Силы ума» к «Додо Пицце» — это тектонический сдвиг. Отказ от иллюзий. Федор понял то, что мы, вечные гуманитарии, отказываемся принимать: людям каждый день нужны не смыслы. Им нужна горячая пицца с пепперони. Он перестал продавать пищу для ума и начал продавать пищу для желудка. Обернул пиццу в IT-обертку, создал мировую франшизу. Но в основе всей махины — кусок теста с сыром.

Почему я завидую? Не деньгам (хотя кому я вру). Я завидую его безжалостной к себе пластичности. Способности убить в себе романтика, чтобы выиграть.

Мы, ранние читатели «Силы ума», остались там, в Сыктывкаре нулевых. Цепляемся за возвышенные идеи, рассуждаем о культуре, морщим нос от масс-маркета — пока счета пробивают дно. Мы проиграли, потому что не смогли адаптироваться. А он смог.

Федор ударился оземь и понял главное: интеллигентность не масштабируется. Духовность не упакуешь во франшизу. Масштабируются чек-листы, таймеры, алгоритмы. Он променял великую литературу на фастфуд, идеализм — на прагматизм. И победил.

Моя зависть — это плач по нашему общему внутреннему идеалисту. В империи «Додо» я вижу триумф метрик. Но, заказывая пиццу, не могу отделаться от мысли, что за коробкой с логотипом смешной птицы прячется тень того сыктывкарского мечтателя. Который просто хотел, чтобы люди больше читали.

Он выбрал реальность, и реальность вознаградила его. Нам осталась светлая грусть о «Силе ума» и понимание того, что Максим Котин оказался неправ. Ботаники не делают бизнес. Что-то одно из двух гибнет в процессе.