Приехал сегодня рано утром в Санкт‑Петербург — и первым меня встречает СМС от РСЧС: «Отмена угрозы БПЛА на территории Санкт‑Петербурга. Отбой “беспилотной опасности” в воздушном пространстве Ленинградской области». На момент моего въезда угроза уже снята, но никакого сообщения о том, что она вводилась, я не получал.

Режим «беспилотной опасности» сейчас используют как форму гражданского оповещения при угрозе атаки дронов, сигнал передают через РСЧС, СМС, ТВ и другие официальные каналы. Однако действующие регламенты рассылки привязаны, по сути, к моменту объявления угрозы: оператору связи передают заявку, и сообщения уходят абонентам, которые находятся в зоне вещания в этот момент.

Проблема в том, что человек может въехать в регион уже через час‑два после введения режима, когда исходная СМС ему просто физически не могла прийти. Формально он находится в зоне повышенной опасности, фактически — не знает ни о самой угрозе, ни о рекомендуемом алгоритме действий при сигнале «беспилотная опасность». Это снижает эффективность оповещения и создает иллюзию, что система сработала, хотя часть людей осталась вне контура информирования.

Логично, чтобы сообщения об актуальных режимах безопасности отправлялись каждому абоненту, который входит в зону их действия, даже если режим введен несколько часов назад. Технически сотовые сети уже умеют определять местоположение и включение телефона в конкретный регион, а нормативная база прямо говорит, что системы оповещения предназначены для доведения сигналов и экстренной информации до населения в зоне ЧС. Вопрос в том, чтобы синхронизировать правовые требования и реальную практику работы операторов и экстренных служб.

С точки зрения прав граждан на информацию о чрезвычайных ситуациях такой подход выглядел бы более обоснованным: каждый, кто въезжает в «режимный» регион, получает актуальное уведомление и может адекватно оценить риски и скорректировать свое поведение. Для юристов и законодателя это хороший повод еще раз посмотреть на регулирование РСЧС и технологий СМС‑оповещения с позиции реальной защищенности людей, а не только формального исполнения процедур.