Спойлер: их одинаково бессмысленно запугивать.

Принцип, подмеченный мной в работе с AI (страх порождает уклонение, а не решение), – это частный случай общего правила, которое работает в школе, в офисе и вообще в любой системе.

Когда я учился в средней школе, повеял ветер перемен, провозвестник новой эпохи. Однажды осенью директриса объявила родителям: раз школа обрела гордое звание лицея, теперь с 8 класса будет деление на профили, поэтому наша параллель станет первой, кого перемешают после 7 класса. Класс с литерой «А» должен был стать физико-математическим, «Б» – химико-биологическим и так далее. Всё – на конкурсной основе, где важны годовые оценки. Поскольку я с самого начала был в «А» и дружил с большей частью класса, куда-то переходить мне не хотелось, хотя таланты в области литературы и особенно истории (где я регулярно побеждал на олимпиадах) намекали на иное будущее.

Я поднапружинился по алгебре и геометрии (с физикой всё было и так хорошо) и завоевал для себя право остаться в родном классе. Правда, половина разошлась по другим литерам, а нас доукомплектовали сильными ребятами со всей параллели. И в итоге у нас получился не класс, а просто пушка! Мы все стояли друг за друга горой. Если кто-то отставал, ему объясняли сложную тему. На литературе проводили челленджи: скажем, кто больше выучит строф из «Онегина» (мы с Антоном Смирновым выучили по 9 и победили). На переменах у нас были соревнования по армрестлингу.

Стоит ли говорить, что в нашем коллективе не было ни драк, ни буллинга, ни прочей дедовщины, даже несмотря на то, что Тёмка Зудихин младше Эдика аж на 13 месяцев! (В скобках замечу, что даже родители нашего класса общаются спустя 19 лет после выпускного). И в 10 класс мы поступили почти тем же составом.

В 10 классе (верните мой 2005!) нам представили новую учительницу физики. Вера Александровна показала лучшие черты Фрекен Бок и на втором же уроке дала нам сложную самостоятельную, которую все, включая отличников (и будущих золотых медалистов), написали на 2. Через день всё повторилось. Беда пришла, откуда не ждали. И это при том, что у нас было 7 часов физики в неделю! 3 пары на неделе и скромный факультатив в субботу.

Дело осложнялось тем, что за 2 года нам предстояло осилить учебник Мякишева в 5 частях (каждая из которых была толще Пёрышкина раза в 2), при этом домомучительница толком не объясняла нам материал, а заставляла конспектировать параграф, а потом его пересказывать. Средний параграф был страниц на 20, уроки стояли парами, так что в начале каждой пары человек 5-6 были обречены на мрачные минуты у доски. Но были ещё и задачи, механизмы решения которых не спешил объяснять даже сам Мякишев с соавторами.

Родители явно разнервничались и передали нервозность директрисе. Та как-то заглянула к нам на классный час поговорить по душам. Сказала, что Вера Александровна очень сильный педагог, который поднимет наши знания, умения и навыки в заоблачные выси. И нас убоится сам мехмат МГУ. Но двойки даже у отличников – это нехорошо, поэтому нам всем надо поднапружиниться, взяться за ум и учить каждый день по 20 страниц из чёртового Мякишева.

Постепенно отличники перешли на тройки, а за ними подтянулся и весь класс. Вера Александровна поселила в наших душах страх перед собой и физикой, но не спешила переходить к мотивации. Скажу прямо: мотивация вообще не её конёк! Рост моей успеваемости замедлился, и тройки неотступно следовали за мной до самого окончания школы. В моём прекрасном аттестате оказалась только одна тройка – по физике. Два года я предпочитал выполнять самый минимум и забивать голову не Мякишевым, а школой юного корреспондента.