Валентина Николаевна.

Моя учительница по классическому танцу в старших классах и по совместительству директор всей нашей балетной богадельни. И она жива до сих пор, представляете? Всё так же хороша. Росточку — метр шестьдесят , но когда она входит в зал, кажется, что потолок поднимается выше. Красная помада на губах — обязательно. Туфельки на каблуках — ни одного плоского хода за сорок лет. Она хохочет — так, что люстры дрожат. И руководит тощими балеринами, которым нельзя толстеть. Сама при этом сидит на диете из солёных огурцов. Да-да, не смейтесь. Не ваши модные нутрициологи с их киноа и смузи. Огурец солёный — вот и вся наука.

И она была строгая. Не то слово — строгая. Строже, чем станок в первом классе. Одно её появление в коридоре — и мы, тощеногие, вытягивались по струнке быстрее, чем на экзамене по классике.

Она могла одним взглядом остановить репетицию и сказать так, что у солистки подкашивались колени. Но при этом — справедливая. Если ты работал — она тебя вытащит из грязи в князи. Если ленился — лучше сразу уйти. Строгость её была не для унижения, а для того, чтобы мы не рассыпались. Как балетная пачка — только снаружи красиво, а внутри всё на жёстких резинках и крючках.

Валентина Николаевна была замужем пять раз. Потому что любить реально — это штамп. Искренне, страстно, до потери пульса, каждый раз в белом платье и размахом на всю балетную труппу. Каждый раз — как в омут. И нас, девчонок, учила тому же: «Любите, девочки! Пока сердце бьётся — любите. А перестанет — значит, не тот». Но главная любовь её жизни — это она сама. И жизнь. Уже сорок лет она командует этим выводком голодных, вечно недовольных девочек и мальчиков. И они слушаются. Потому что она знает секрет: «Девочки, хвостик подтянуть!» — и все понимают, что речь не про причёску. А про ягодицы. Чтобы поджаты были, как струна. И ходить пятками вперёд — тогда и походка летящая, и мужчины оборачиваются. А если прыщ вскочил — зубной пастой на ночь, и утром как не бывало.

Я помню, как после репетиций мы сидели на продавленном диване в её кабинете, пили чай из треснутых кружек, а она рассказывала про жизнь. Про любовь. Про то, как накрасить губы красной помадой, чтобы он смотрел и не мог оторваться. Про то, что рост — не главное. Главное — как ты себя несёшь. А она себя несёт так, что двухметровые премьеры перед ней робеют. И даже когда она строго сдвигала брови — в этом было столько жизни, что хотелось не плакать, а работать.

У меня, знаете, очень шикарная, классическая, настоящая балетная школа. Па-де-бурре, арабески, фуэте — всё это есть. Но без Валентины Николаевны, без её строгости и солёных огурцов на ужин, школа была бы просто набором движений. А она научила главному: техника — это половина. Вторая половина — Гореть. Красить губы и идти пятками вперёд. Даже если пять раз замужем. Даже если сорок лет командуешь тощими балеринами. Даже если метр пятьдесят шесть — всё равно королева.

**И строгая — как богиня танца.

Но справедливая.

Люблю ❤️**