Умеет ли Сэм Альтман вообще программировать?

Сэм Альтман обладает миллиардным состоянием, консультирует Белый дом и руководит огромной компанией, стоящей за ChatGPT.

Кроме того, по имеющимся данным , он путает базовые термины машинного обучения в присутствии своих собственных инженеров.

И, согласно недавнему разоблачению журнала New Yorker , это лишь верхушка айсберга. Восемнадцать месяцев журналистских расследований выявили ряд тревожных подробностей, от лжи Альтмана о мерах безопасности до сравнения себя с Дж. Робертом Оппенгеймером, известным как отец атомной бомбы. (И не потому, что у них один и тот же день рождения.)

За всеми этими обвинениями скрывается тревожная нить. Человек, возглавляющий революцию в области искусственного интеллекта, похоже, не понимает эту технологию… и его это не беспокоит.

Вот краткая версия:

* Миф: Альтман — специалист по искусственному интеллекту, получивший образование в Стэнфорде, и технологический визионер.

* Суть сообщения: он бросил обучение по специальности «Информатика» и испытывает трудности с элементарными рассуждениями в области машинного обучения.

* Самое интересное: во время опроса более 100 источников постоянно всплывали такие слова, как «лжец» и «социопат»

За кулисами драмы

Пустые обещания не являются чем-то необычным в Силиконовой долине. И в разговоре с Кэти Курик Ронан Фарроу отмечает, что инвесторы часто принимают некоторую долю преувеличения как часть сделки.

Но есть существенная разница между обманом инвесторов и неоднократной ложью Альтмана о технологиях, которые затрагивают всех, независимо от того, дали они на это согласие или нет.

Технологии OpenAI внедряются в здравоохранение, образование и государственную инфраструктуру. Однако человек, стоящий во главе компании, может этого не понимать. И, судя по всему, ему это безразлично. Это не внушает особого доверия. Кроме того, личный авторитет Альтмана связан с самой важной технологией нашего времени. И прямо сейчас его сравнивают с Сэмом Бэнкманом-Фридом. Так что… вот так.

Излишне говорить, что журнал New Yorker поднял множество вопросов. И ни один из них сам по себе не исчезнет.