Немного экономического тезауруса про наши ресурсы перед сном )

Мы привыкли, что глобальная экономика держится на черном золоте. Но недавняя дискуссия в Российской экономической школе разрушает этот стереотип жестко и безапелляционно. Конкуренция за чипы сегодня серьезнее, чем за нефть. И пока мы гадаем, будет ли баррель по $200, судьба мировой экономики решается совсем в других плоскостях: в цепочках поставок, центрах обработки данных и... демографических ямах.

Вот три главных тезиса новой экономической реальности, которые вынесли эксперты.

1. Дефицита нефти нет. Есть кризис «бережливого производства» Профессор РЭШ Наталья Волчкова ставит диагноз: мир не испытывает физической нехватки углеводородов. Более того, идет активный зеленый переход. Проблема в другом: борьба идет не за ресурс, а за контроль над путями его доставки.

Закрытие Ормузского пролива стало шоком не из-за объема нефти (20% мировой торговли), а из-за нашей самонадеянности. Как отмечает экономист Sber CIB Родион Ломиворотов, мы стали заложниками собственной энергоэффективности. Последние десятилетия прошли под флагом философии Toyota: никаких запасов, никаких буферов. Минимум издержек, максимум оптимизации.

Итог предсказуем: любой глобальный шок (будь то пандемия или конфликт) ломает хрупкую систему. Стратегические резервы США и Китая сдерживают цену на уровне $100–120, но запаса прочности в системе больше нет. Мы сами сделали экономику уязвимой, сократив «жирок».

2. «Новая нефть» — это чипы и электричество для ИИ

Максим Титов (Европейский университет в Санкт-Петербурге) называет вещи своими именами: искусственный интеллект — это новая нефть. Но здесь возникает парадокс. ИИ должен был решить проблему дефицитов, а он создает новые. Центры обработки данных — прожорливые монстры. Они требуют колоссальных объемов энергии и, главное, железа. Конкуренция за полупроводники сегодня носит геополитический характер. Если нефть можно купить на споте (пусть и с перебоями), то доступ к передовым чипам определяется принадлежностью к технологическому блоку. И эта история сложнее нефтяной. Она затрагивает проектирование, оборудование, софт и, что важнее всего, критическое мышление специалистов. Мы уже видим, как ИИ захватывает образование, и вопрос «как фильтровать ответы нейросети» становится навыком выживания.

3. Главный дефицит — это люди. И ИИ тут не панацея

Пока США пытаются вернуть заводы на родину, а Европа ищет газ, на горизонте встает проблема, которую не решишь деньгами — демография. Мы знаем, что всю историю человечество жило с ростом населения. Сейчас — обратный тренд. Старение нации и сокращение рабочей силы — это новый вызов. США хотят строить заводы, но работать там некому. Теория о том, что ИИ заменит выбывающих работников, пока лишь гипотеза. Более того, миграционные потоки меняются. Высокие налоги и туманные перспективы развитых стран проигрывают азиатским рынкам. Талантливый инженер сегодня скорее поедет в Шанхай или Сингапур, чем в традиционный индустриальный центр Европы.

Главный вывод в том, что мы перешли в эпоху, где рыночные механизмы буксуют. Например, есть сферы с неэластичным предложением. Вы можете сколько угодно повышать цену на жилье в центре мегаполиса, но больше земли не появится. То же самое с электрическими сетями, транспортом и... чипами. Производство полупроводников сверхконцентрировано. Доступ к ним неравномерен. Без государственного вмешательства (инвестиции в науку, образование, протекционизм в логистике) эту проблему не решить. Рынок не способен быстро построить новый завод по производству литографов, если на это уходят годы и миллиарды.

В общем мир перестал быть плоским и предсказуемым. Судьбу экономики теперь определяет не количество танкеров в проливе, а наличие чипов в серверной, квалифицированных мигрантов и готовности государства субсидировать длинные технологии. Нефть осталась товаром. А вот доступ к вычислительным мощностям и логистике стал вопросом национальной безопасности. И в этой гонке проигравших будет больше, чем победителей. Всем спокойной ночи!)