В одном тихом-тихом городе страны, где вместо сакуры цветёт черёмуха, стояла школа единоборств с хаосом. Таких школ было много: любовь к хаосу была почти национальной чертой - особенно у тех, кто управлял цифрами и данными. Эта школа принадлежала мастеру по прозвищу Франчи. Там дрались не мечами и копьями, а проводками, документами и отчётами в 1С. Ученики говорили: "Мы учимся и работаем у Франчи - боремся с хаосом из цифр и данных". Однажды к Франчи пришёл новый ученик. Не совсем обычный новичок: до школы 1С он воевал с хаосом при внедрении CRM-систем. Видел, как люди сопротивляются изменениям, как команды саботируют прозрачность, как хаос маскируется под "нам и так нормально". "Раз хаос такой сильный, мне нужно стать ещё сильнее. Пора в школу, где учат настоящим приёмам", - сказал он себе у дверей школы Франчи. Так появился ученик по прозвищу Могу. На вопрос "Кто возьмёт задачу?" он всегда отвечал: "Я могу". Ночью читал мануалы, днём размахивал ТЗ вместо нунчаков. Брался за всё: внедрить конфигурацию, поправить отчёт, постоять за старших по интеграции. Франчи учил его сложным приёмам: как побеждать дедлайны, уворачиваться от "сделайте как в Excel, только лучше" и блокировать бросок "ещё вчера надо было". Могу быстро дорос до белого пояса по автоматизации хаоса и научился различать, где обычный бардак, а где управленческий сюр, который 1С только подсвечивает. У Могу был старший наставник. На бумаге - опытный, по факту - без хватки и стойкости. Там, где Могу шёл в лоб, наставник отступал или делал вид, что хаос "не его зона ответственности". Постепенно его стало корёжить: ученик слишком быстро брал сложные схватки и выходил живым. К Могу тянулись другие ученики и даже заказчики: "У Могу спросим, он разрулит". Вместо гордости родились зависть и страх быть затмённым. Наставник стал засыпать Могу задачами. Всё мутное и конфликтное летело вниз в стопку "для Могу". Так на него падали не только удары судьбы от Франчи, но и гири чужой ответственности. Каждый раз, когда он вытягивал завал, в школе шептали: "Вот видите, он смог". Никто не спрашивал, какой ценой. Франчи тоже оказался коварен. Увидев, что Могу стоит на ногах даже после "подарков" наставника, он стал посылать его туда, где падали другие, - на проклятые проекты: "Там ничего сложного. Просто производственная компания, немного автоматизации и чуток войны между отделами. Ты же у нас Могу, справишься". Могу выходил на поле боя: управленческого учёта нет, отделы воюют за право считать истину своей, требований и целей нет, но "всё нужно было ещё вчера". Схватки были тяжёлыми, но он выстоял. Проекты побеждали… и благородно закрывались. Время шло. Наставник продолжал перекладывать тяжёлое на Могу, Франчи думал: "Хороший ученик. Можно посылать ещё". Силы уходили быстрее, чем закрывались задачи. Сон пропал, в груди завелась тревога, которая не выключалась ни днём, ни ночью. Утром он завязывал пояс, открывал 1С и думал не о победе, а о том, как бы просто дожить до вечера. Однажды он сказал Франчи: "Учитель, силы мои на исходе. Я больше не отличаю обычный баг от удара судьбы. Мне нужен отдых". "Некогда раскисать, - ответил Франчи. - Настоящий воин автоматизации берёт ещё пару задач, а потом отдыхает. Вот тебе три". Могу взял свитки, вышел за ворота школы... и понял, что превратился в Не Могу. Организм выключил силы и внимание и уложил его в кровать. Тогда Могу понял простую вещь: в школе Франчи ему, может быть, и дадут чёрный пояс по автоматизации хаоса, но вручат его на его же похоронах после очередного проекта - вместе с венком "Он держался до конца". Он поклонился школе - чуть ниже, чем уважение, и чуть выше, чем злость, - и ушёл. Сначала чинить себя, возвращать сон и различение между "я хороший специалист" и "я обязан тащить всё". Потом - разбирать приёмы: какие из них боевые, а какие - красивые способы умирать медленно. Говорят, после этого Могу стал вести просветительскую деятельность: в соцсетях писать про хаос, туман, ответственность и манипуляции. Со временем он даже написал книгу. Но это уже совсем другая история…