Устроился я помощником оператора бурильного станка. Моя задача была закреплять и откреплять шнеки, перемещать бурильный станок. В тот период шли дожди — мелкие, моросящие. Земля превратилась в липкую грязь, глина добавляла трудностей в этой работе, но почти полдня я стоял на буровом станке (на его двигателе) для придания давления на шнеки. Как понимаете, работа не тяжелая; грязная — да, но не тяжелая И вот на второй день ломается шнек. Три с половиной метра шнека оказались под землей — давай искать другие... Пока разобрали, открепили остатки, закрепили новые — прошло где-то около часа. Затем минут через сорок сломался механизм, к которому крепились эти шнеки. Давай менять. Стою я, значит, откручиваю. Гайки длинные, болты грязные, «примерзли», так сказать, и один болт никак не хотел откручиваться — как ни давил, никак. Подходит оператор, а он человек, как я понял, «душный» (все ему надо прокомментировать и показать, какой он умный в этом деле). Он начал говорить мне про хитрости в работе с таким тоном... Будто я пятилетний ребенок-дурачок. Тут я испытал такое чувство... Сложно описать словами (злобу, недоумение, опостылость) и ответил ему: «Хитрости в работе — это, конечно, хорошо, но будь я похитрее по жизни — не крутил бы сейчас эти грязные болты и не ковырялся бы в этой грязи с глиной». Через часика полтора ко мне подходит прораб и говорит: — Мы с тобой не сработаемся, ты не вывозишь. — Что здесь вывозить? Что не так? Я не отлыниваю, делаю, что скажут. — Ну, я вижу, что мы не сработаемся, поэтому на этом все. Я переодеваюсь, он довозит меня до дороги, протягивает руку и говорит: — Извини, что так получилось. Я ничего не стал отвечать. Мне все равно, почему так вышло. Мне за квартиру надо платить, долги и прочие счета, и надо было искать новую работу. Мне думается, что оператор на меня настучал (не понравился ему мой ответ про хитрость), либо кто-то из своих попросился на работу.