На прошлой неделе изучал ограничения ЕС связанные со взаимодействием с морскими портами и иной инфраструктурой России в соответствии с ограничениями Article 5ae Regulation 833/2014.

Как можно изначально прочитать позицию еврокомиссии, с фигурантами Article 5ae запрещаются любые, прямые или косвенные транзакции (It shall be prohibited to engage in any transaction, directly or indirectly) за исключением тех, которые определены еврокомиссией. Это почти всегда гуманитарные нужды, форсмажорные обстоятельства, или derogation period.

Казалось бы все предельно понятно, однако если посмотреть, что нам говорит FAQ по данному вопросу, то можно увидеть совершенно иную позицию.

Q12 - Does an EU operator engage indirectly with an entity targeted by Article 5ae if it imports products from Russia through a port listed under Annex XLVII? Приведу мое понимание ниже. Представим, что у нас определен базис поставки между компанией А (отправитель, не является EU entity) и компанией Б (получатель) в котором может присутствовать инфраструктура из Article 5ae:

1. В случае, если компания-трейдер (Компания Б) 1) использует судно, находящееся в собственности и/или привлекает оператора ЕС (владельца судна) 2) заведомо знает и принимает решение о базисе поставки 3) самостоятельно покрывает расходы, связанные с заходом судна в порт – такая структура сделки / операция может быть расценена как прямая / косвенная транзакция (если иное не определено) и компания Б может быть признана как нарушавшая санкционное законодательство ЕС; 2. В случае, если компания-трейдер (Компания Б) не несет ответственности за выбор транспортной компанией порта, указанного в списке, и не уплачивает сборы портовым властям, то компания Б не может быть признана как нарушавшая санкционное законодательство ЕС. В таком случае все риски принимает на себя оператор ЕС, осуществляющий управлением судна (если таковой будет присутствовать в структуре сделки).

Эдакое перекладывание ответственности получается)

Пояснение к Q12 от еврокомисии оставлю в комментариях.