В одном мире, где люди давно забыли, какого цвета их собственные глаза, жил мальчик по имени Кай.

Он был странным. Когда другие дети дрались за игрушки, он смотрел на небо и видел там фигуры, которым еще не придумали названий. Когда учитель монотонно объяснял правила, Кай рисовал на полях тетради города, построенные из музыки. И смеялся он не тогда, когда все, а когда чувствовал, как внутри его щекочет солнечный свет.

Но мир не любит тех, кто видит иначе.

Сначала ушел отец. Каю сказали: «Он устал». Но Кай почувствовал, как в грудь, прямо в центр, где рождается смех, впилось что-то ледяное и острое. Это была не игла. Это был Клещ Пустоты. Он присосался к горячему источнику Радости и начал пить.

Мать смотрела на Кая. Она не была злой. Она была напуганной. И она сказала: «Хватит мечтать. Займись делом. Будь как все. Не позорь меня». Кай очень хотел, чтобы мама улыбнулась. И он сделал самое страшное, что может сделать ребенок: он согласился.

Он взял свою Радость, свои Мечты, свои города из музыки и запер их в правом подреберье. А ключ выбросил.

Он вырос. Стал сильным. Окончил школу, институт, пошел в бизнес. Но Клещ в груди всё пил. И Кай чувствовал, что жизнь — это серая река, по которой он плывет без весла. Он не атаковал. Он защищался. Он не выбирал. Он соглашался. Он был идеальным, удобным, никаким.

Однажды он был на совещании у Босса. Открыл презентацию, которую готовил неделю, но не смог ничего сказать. И тогда он услышал внутри, из-под слоя льда, тихий-тихий голос: «Помоги мне… Мне холодно… Я хочу играть…»

Это был его Вутренний Ребенок, замерзающий в темнице.

И Кай впервые в жизни разозлился. Не на тех, кто был на совещании. Не на Босса. А на Клеща. На серость. На мамино «не позорь». Он закрыл глаза и увидел, как из его живота поднимается золотой, горячий пар. Пар превратился в меч. Меч — в руку. Рука — в удар.

Клещ лопнул.

И в тот же миг Кай проснулся. Ему было 30. Мир стал цветным.