Долгая счастливая жизнь. Такая долгая счастливая жизнь. Так что же, выйдут с вилами и факелами, или нет? Выйдут. Только это не будет революцией в историческом понимании. Это не поход на Версаль во время Великой французской революции, где физический захват резиденции монарха означал смену власти. Это не баррикады Третьей французской революции, позволявшие контролировать городскую логистику. И это не большевики на броневике, где вооруженные матросы и рабочие парализовали государство через прямой захват конкретных зданий — почты, телефона, телеграфа и вокзалов.

Инерция поведенческих паттернов спровоцирует классические уличные бунты на начальном этапе массовых увольнений. Но вот уличный протест алгоритмического прекариата обречен на нейтрализацию и выразится в сбросе напряжения и обозначении социальной тревожности. Потому что отсутствует уязвимая физическая цель.

Уничтожение офисов или терминалов не останавливает распределенные облачные вычисления. Для толпы недосягаемы и средства производства, и медиа. Бунт подавляется точечным экономическим отключением индивидов через интеграцию биометрического надзора с финансовой системой, а не полицейскими цепями.

Ну и можно ожидать применения цифрового пайка: минимальный безусловный доход (в экономиках лидеров, в остальных — распределение базовых благ через цифровые валюты центральных банков с программируемым сроком действия), дешевые синтетические калории и гиперстимулирующий виртуальный контент. Это купирует агрессию большинства, переводя массы в состояние управляемой апатии — ну или даже в алгоритмизированное счастье, если научиться стимулировать выработку дофамина без дофаминовой ямы.

Новых политиков в традиционном понимании не появится: институты представительной демократии не способны регулировать сегодняшние транснациональные вычислительные мощности, не говоря уже о завтрашних биотехнологических монополиях. Их место займут архитекторы теневых экономик, лидеры децентрализованных сетей и техно-полевые командиры — одни будут предлагать альтернативные коммуникации и финансы, другие — устраивать шоу с атаками дронов и тараканов с нейрочипами на датацентры.

В будущем у нас с одной стороны — биоцифровые анклавы элит с абсолютной монополией на алгоритмы, генетическую коррекцию и климатическую безопасность, а с другой — зоны перманентного технологического саботажа. Инструментами борьбы станут отравление массивов данных, атаки на логистические цепи, взлом систем жизнеобеспечения умных городов и физическое уничтожение дата-центров.

Но только вот заниматься этим будут террористы, изгои и борцы за гражданские права в новом прочтении — активное меньшинство. Другая часть активного меньшинства будет пытаться нащупывать способы обеспечить радикальную автономию. Это подразумевает создание независимых микросетей энерго- и водообеспечения, освоение криптографической защиты личности, формирование замкнутых экономических ячеек вне корпоративных платформ и жесткую защиту когнитивного аппарата от алгоритмического программирования.

Доминирование элит будет связано с контролем средств производства нового типа и обеспечиваться за счет биологического и когнитивного превосходства. Отдельные маргиналы будут пытаться выходить из зависимости от централизованных систем — тяжелый путь.

Для большинства же массовый выход на улицы станет финальной, неэффективной вспышкой индустриального типа мышления. После доказательства ее бесполезности они примут условия биоцифрового расслоения.