Работа изобразимости - попытка увидеть во внешнем мире то, что находится внутри. Изобразимость прокладывает дорогу к внутренним процессам через внешние образы.

В детстве игровое пространство становится экраном, на который проецируется сырой аффект. В игре возникает первичное переживание символизации: между ребёнком и его внутренними переживаниями встаёт предмет, эквивалент, образ.

Во взрослом возрасте мы редко осознаём, что продолжаем тот же процесс, только материал меняется. В кабинете аналитика вместо игрушек появляются слова, метафоры, фрагменты снов и культурный «третий» — фильм, стихотворение, случайно услышанная песня.

Выхваченное в воздухе и записанное в блокнот слово, рисунок на полях блокнота, мелодия, к которой хочется вернуться - всё это временные контейнеры для внутренних процессов. Они удерживают переживание, не давая ему захлестнуть психику, и одновременно обеспечивают необходимую дистанцию, чтобы смотреть на него, а не изнутри него. Как крепость из подушек когда-то спасала ребёнка от ночных чудовищ, символическая крепость из слов и образов позволяет взрослому выдержать собственные чувства без прямого разрушительного действия.

Способность рисовать себя заново - одна из форм психической свободы: вместо того, чтобы слепо разыгрывать чужие сценарии, мы можем присваивать, перекраивать, комбинировать материалы внешнего мира, превращая их в отражение подлинных внутренних движений.