Раньше человека, который был на грани, было видно сразу: потухший взгляд, нервные срывы, истерики, исчезновения. Теперь всё иначе. Теперь самые сломанные люди приходят вовремя на созвоны, спокойно отвечают в рабочих чатах и не забывают ставить реакции на сообщения коллег.

Современный мир вообще очень любит функциональных людей. Особенно тех, кто продолжает работать в состоянии внутренней катастрофы. Человека с температурой, тревогой и хроническим недосыпом сегодня назовут не измученным, а «надежным». Потому что он всё равно вышел на звонок. Всё равно закрыл задачи. Всё равно не подвел команду.

И в какой-то момент мы перестали замечать разницу между ответственностью и медленным саморазрушением.

Самое жуткое, что у этого состояния появился хороший пиар. Оно выглядит как успех. У него приятный голос, дорогая рубашка и LinkedIn, полный слов «рад сообщить» и «горжусь объявить». Никто не пишет о том, как сидит в туалете офиса и десять минут смотрит в стену перед следующей встречей. Никто не выкладывает фотографию того момента, когда понимает, что уже несколько месяцев не чувствует ничего, кроме усталости.

Мне кажется, мы вообще стали поколением людей, которые больше не мечтают быть счастливыми. Многие хотят только одного — чтобы от них наконец все отстали. Хотя бы ненадолго. Без KPI, без бесконечной продуктивности, без этого вечного восхищения «сильными» людьми.

Потому что сильным почему-то почти никогда не помогают. Им аплодируют.