На третьем курсе экономического факультета у нас вдруг случилось поветрие: все бросились искать работу. Ходили на одни и те же собеседования, сравнивали, переживали.

Первое собеседование — оператор линии психологической поддержки. От нас пришло человек 15. Я почему-то решила, что это невероятно важно, и сильно расстроилась, когда отказали. Им нужны были флегматики.

Второе — продажи: ходить по генеральным директорам и предлагать платные рекламные статьи в журнале. Тут я точно знала: не моё. А одна сокурсница пошла и позже сделала на этом карьеру, перезнакомилась с директорами крупных владимирских компаний.

Я была в отчаянии. И вспомнила про человека из «Ополье-Владимир», крупного промышленного пищевого холдинга. Мы были знакомы через завкафедрой, он недавно туда устроился в свежесозданный отдел маркетинга. Я набралась смелости и спросила: «Вам уборщицы не нужны?»

Оказалось, завкафедрой дал мне хорошие отзывы. И меня взяли. Не уборщицей, а специалистом в отдел маркетинга. Я первая из нашего потока устроилась по специальности. Заодно привела подруг.

Первые задачи были психологически сложные: опрашивать людей на рынке о продуктах, предпочтениях, отзывах. Мы были первыми интервьюерами. Потом пошли телефонные опросы, глубинные интервью, отчёты, маркетинговые гипотезы. Моя интровертность дала трещину — я постоянно общалась.

Я изучала всё, что могла: первые появившиеся в России книги по маркетингу, все матрицы, все теории. Применяла, перекладывала результаты опросов в графики, сегментировала покупателей, вытаскивала потребности и продуктовые тренды.

Получалось. Руководству было интересно и понятно, куда развиваться. Меня повышали, и к концу университета моя зарплата была выше, чем у большинства знакомых.

Так вопрос про уборщиц определил мою карьеру на пятнадцать лет вперёд.