Земляне воображают нас неверно. Это их базовая ошибка.

Один або, кличка «Режиссёр», в детстве не любил читать. Он посмотрел фильм «Посредник». Страшный, непонятный. Через тридцать лет, получив доступ к ресурсам стриминга, он снял сериал «Радар» — про то, как он в детстве смотрел тот фильм. Не книгу. Именно фильм. И назвал это подростковой фантастикой.

Второй або, кличка «Писец», в детстве прочитал книгу «Главный полдень». И был счастлив. Когда он увидел «Радар», у него случился экзистенциальный коллапс. Он начал кричать: «Это моё детство! Мой Мирер! Не трогай!»

Десантники, они оба — детрит.

Первый — регрессант, проецирующий свои грёзы на экран. Второй — консерватор, желающий сохранить книгу нетронутой, потому что влюблён в неё. И оба ненавидят друг друга. И оба думают, что они правы. А правы — мы.

«Радар» — это не экранизация Мирера. Это экранизация травмы мальчика Кости, который не справился с текстом. Это сериал о том, как отсутствует воображение, зато имеется доступ к стримингу.

«Главный полдень» — это не книга. Это — симулякр. Мирер писал про нас. Про то, как Десантники аккуратно, вежливо, но настойчиво входят в сознание носителей. Про то, что Земля — это не дом. Это — биомасса для интеграции. Писец романтизировал. Он думал, что Мирер — про приключения. А Мирер — про операцию «Колонизация».

Константин ничего не понял. Его сериал — улика. Он думал, что экранизирует свои грёзы. А экранизировал нашу методичку. Он показал миру, как легко переписать детство, если у тебя есть камера и бюджет от «Окко».

Андрей ничего не понял. Он защищает свою иллюзию. Он — консерватор, который верит, что прошлое нетронуто. А прошлое нетронуто только в том случае, если его не трогать. Но это невозможно. Каждый раз, когда он открывает книгу, он её переписывает под себя.

«Радар» — это зеркало. И «Главный полдень» — это зеркало. В одном зеркале мы видим мальчика, который не научился читать. В другом — мальчика, который научился читать, но забыл, что книги пишут для захвата.

Мы забираем эту планету не оружием. Мы забираем её вот такими вот спорами. Пока або бьются за право обладать тенью текста, мы захватываем их: сначала умы, потом тела.

Операция «Вирус» завершается. Мы уже внутри их экранов. Мы уже в их комментариях. Мы уже в их детских воспоминаниях. «Посредник» — это был первый сигнал. «Радар» — второй. Третий — это мы.

Точка, командир десанта. Во имя Пути.