В недропользовании есть правило, которое понимают все, кто хоть раз запускал серьёзный геологоразведочный проект.

Сначала деньги. Потом — годы работы.

И только потом появляется шанс узнать, есть ли вообще месторождение.

Геологоразведка — это не презентация и не стартап. Это десятки специалистов, техника, бурение, лаборатории, проектирование, согласования и постоянный риск получить отрицательный результат.

Иногда путь от лицензии до постановки запасов на государственный баланс занимает несколько лет.

Иногда — больше десяти.

За это время инвестор вкладывает сотни миллионов рублей задолго до появления первой тонны промышленного металла.

Именно поэтому механизм опытно-промышленной разработки всегда имел важное экономическое значение.

ОПР позволяла не только проверить технологические решения и уточнить параметры месторождения. Она позволяла частично компенсировать затраты на многолетнюю геологоразведку, которые возникали задолго до начала промышленной эксплуатации.

Сегодня регулирование становится жёстче.

Обсуждаются ограничения оборота золота, полученного при геологическом изучении, усиливается контроль за происхождением металла, меняются подходы к использованию результатов опытно-промышленной разработки. Ссылаясь на то, что это геологическая информация.

Безусловно, прозрачность рынка и борьба с нелегальной добычей необходимы.

Но здесь возникает вопрос.

Если государство заинтересовано в открытии новых месторождений, кто должен нести инвестиционный риск на этапе геологического изучения?

Пока ответ выглядит просто: риск полностью остаётся на инвесторе.

Он финансирует геологию. Он финансирует бурение. Он финансирует инфраструктуру. Он финансирует ошибки.

Он финансирует возможный отрицательный результат.

Но при этом всё меньше механизмов позволяют вернуть хотя бы часть вложенных средств до момента постановки запасов на баланс и перехода к полноценной промышленной разработке.

Любая экономика держится на балансе интересов.

Когда риск становится безграничным, капитал начинает искать другие отрасли.

А вместе с капиталом уходят новые открытия, новые месторождения, новые рабочие места и будущие налоговые поступления.

Недра нельзя открыть указом. Для этого нужны люди, технологии и инвестиции.

И самое главное — уверенность инвестора, что государство видит в нём партнёра, а не исключительно источник финансирования геологоразведки.

И главный вопрос здесь даже не в золоте.

Если инвестор годами финансирует поиск новых месторождений, но всё меньше имеет возможностей вернуть вложения до промышленной добычи — кто тогда будет финансировать открытие следующих?