В выходные были в Краснодаре, заехали в кафе, которое позиционирует себя как инклюзивное.

Это редкая для России инициатива, и я ехала с интересом. Картины на стенах нарисованы людьми с особенностями, их можно купить — это прямая поддержка авторов, а не «выставка благотворительности». В зале сидит огромный плюшевый медведь — как сосед за столом, к которому можно прижаться, если страшно. В туалете на стене — пиктограммы пошагово: «открой кран → намочи руки → возьми мыло». И отдельная серия для туалета — «снимаю штаны → писаю → отрываю бумажку → смываю». Простой язык, понятная последовательность. Это внимание к людям.

Но я смотрела не только глазами гостя, а ещё глазами дизайнера, который занимается доступностью. И тут вопросов больше, чем ответов.

Огромный светильник из деревянных бус над залом — много визуального стимула в одной точке, отражения, движение от сквозняка. Для аутичного гостя это потенциальная сенсорная перегрузка. Сложный обойный паттерн в туалете прямо рядом с пиктограммами — визуальный шум, который снижает читаемость инструкций, написанных как раз для тех, кому нужна простота. На стене в туалете — огромный тигр с прямым взглядом. Прямой взгляд в замкнутом пространстве — известный триггер для тревожных людей и людей с РАС.

Я не увидела решений для колясочников: проходы между столами узкие, банкетка вдоль стены не оставляет места для подкатной коляски. Не увидела тактильной разметки, тихой зоны, адаптированного меню.

Принимать людей с особенностями — это необходимое условие. Спроектировать для них среду — следующий шаг. Первое уже сделано — и за это уважение. Со вторым ещё работать. Это два разных слоя одной задачи, и их часто путают. Сам факт «мы открыты для всех» не делает пространство доступным. Доступность — это про среду, в которой человек может существовать на равных, без необходимости преодолевать обстановку, чтобы тут просто посидеть с кофе.

Это касается не только этого кафе. Это касается любого пространства, которое называет себя инклюзивным.