С детства любила стрижей. Не попугаев, павлинов или страусов. Стрижей. И вот какая параллель пришла мне в голову

Небольшая вводная Стриж не просто умеет летать, развивая скорость до 170 км/час, он живет в полёте. Молодые птицы месяцами не касаются твёрдой поверхности. Тело стрижа оптимизировано под задачу быть максимально эффективным в воздушной стихии. То, что делает стрижа совершенством в воздухе, делает его ничтожным на земле. Оказавшись на асфальте, ему трудно снова взлететь: длинные крылья, не рассчитаны на подъем с ровной поверхности.   В чем параллель?   Многие руководители, предприниматели тоже живут в состоянии постоянного полёта. Решения, переговоры, дедлайны, ответственность, адреналин. Жизнь на максимальных скоростях становится единственно возможной формой существования.   Как лапки стрижа непригодны для ходьбы, так и внутренние механизмы описываемого типа человека перестают быть пригодными для спокойной жизни. Личность срослась с функцией. Потеря проекта, бизнеса или должности переживается не просто как утрата заработка, а как исчезновение среды обитания.   Для того, кто рядом, ситуация выглядит просто: ты же раньше мог. Ты - сильный. Просто сделай это снова! Без рефлексии, что визави в моменте находится примерно в том же положении, что и распластанный стриж на асфальте.   Его «крылья» никуда не делись. Исчезли условия, в которых они «работают». По факту человек не разучился летать. Он потерял доступ к своему небу.   Здесь вспоминается явление, названное «эффектом сбитого лётчика».   В обиходе выражение «сбитый лётчик» часто звучит как насмешка. Но если задуматься, оно удивительно точно описывает состояние человека, не утратившего способности, а потерявшего среду, в которой они проявлялись.   Вернемся к метафоре со стрижом. По незнанию люди пытаются помочь упавшей птице так, как будто имеют дело с обычной ленью: стрижа начинают подбрасывать.    "Возьми себя в руки!" "Начни действовать!" "Просто отправь резюме!" "Соберись!"   Каждая такая реплика похожа на подбрасывание упавшей птицы. Иногда, действительно, "взлет" случается. Но если причина падения не устранена, за взлетом следует новое крушение.

Формируется ощущение собственного бессилия. Запускается синдром выученной беспомощности.   Первая неудача воспринимается как случайность, третья — как закономерность, пятая - как железное доказательство собственной никчёмности.   Депрессия, тяжёлое выгорание, последствия серьёзного стресса, коварны: они поражают не навыки. Исчезает способность верить в собственную эффективность.   Самое страшное для «сбитого лётчика» - не отсутствие крыльев, а утрата доверия к ним.   И здесь орнитология даёт нам урок: когда ты находишь упавшего стрижа, задача не в том, чтобы доказать птице, что она умеет летать. Важно понять, почему она оказалась на земле: истощение, травма, обезвоживание, погодный фактор.   Сначала диагностика. Потом восстановление. И лишь затем возвращение в естественную среду.   В отношении людей логика должна быть той же: не подбрасывать, не мотивировать, тем более не стыдить и не требовать немедленного взлёта.   Вместо этого - понять, каковы причины, насколько серьёзны повреждения, остались ли ресурсы, где сейчас находится его «небо» - нужно ли возвращаться на прежний уровень полёта или стоит поискать новый горизонт.   Для «сбитого летчика» – это важный шанс на спасение.   Возможно, кто-то больше не вернется в прежнее высокое небо. Не потому, что разучился летать.   А потому, что после падения приходится заново отвечать на вопрос: кто я, если убрать должность, проекты, скорость и привычный шум двигателей. И это может оказаться сложнее любого самого сложного полёта.