Давайте начистоту. Раньше это всё работало. Раньше нужно было указать определённый список навыков, посветить брендами — зарубежными или отечественными — описать свои достижения с цифрами и глаголами — и всё, ты звезда всех интервью.

Ну ладно-ладно, не всех. Но если, например, на того же продакт-менеджера человек подавался в 15 компаний, то как минимум 8 ему отвечали и как минимум 3–4 звали на собеседование. Можно было выбирать, сравнивать офферы, спрашивать про плюшки и массажные кресла в офисе — вот этот весь «рынок кандидата» вживую.

Что поменялось сейчас?

Первое, что приходит в голову — искусственный интеллект. И нет, теперь не робот сидит за вашим компьютером, пьёт кофе и просматривает рилсы. ИИ сделал две вещи: упростил и ускорил. То, чем занимались 80% людей на работе за 3–5 часов, он делает за 20 минут. Выгода очевидна. Но проблема, разумеется, глубже.

Ещё в 1930 году Джон Мейнард Кейнс (выдающийся экономист и философ того времени) предсказывал, что благодаря технологиям в развитых странах к концу века будет 15-часовая рабочая неделя. Потрясающая утопия не случилась по одной простой причине — Кейнс не смог предсказать (или предвидеть) мощный бум потребления.

Можно заметить, что между 1910 и 2000 годом в развитых странах (США и Великобритания) снизилось количество людей, вовлечённых в домоводство, промышленность и сельское хозяйство. А вот количество «профессионалов» — менеджеров, офисных служащих, работников сферы услуг — выросло втрое. В СССР все было немного иначе, но Россия после распада Союза в 1991 году с жадностью впитала именно эту модель.

Но вместо 15-часовой недели мы получили 40-ка, а иногда и 50-тичасовую неделю, потому что работы вокруг работу становилось все больше. Ведь разросшаяся сфера услуг требует административного и также обслуживающего сектора — телефонный маркетинг, PR, HR, корпоративное право, техподдержку, финансовые и страховые сервисы.

И вроде бы все хорошо, но... последние годы. Если вы следите за новостями, то не могли не заметить ковид и последующие геополитические сложности. А уж только ленивый теперь не обсуждает ключевую ставку Центробанка, которая связана с уровнем покупательской способности.

Теперь люди смотрят на цены, проходят мимо закрывающихся магазинов и больше не заглядывают в кафешку за тем самым латте. Мы воочию наблюдаем кризис перепотребления и перепроизводства сферы услуг.

Как это связано с вашей вакансией продакт-менеджера, которую вы так хотите? Напрямую.

Если это ритейл-софт, то он зависит от покупательской способности. Если она падает, то заказов становится меньше, а следовательно, и работы. Логистика? Границы, пошлины, топливо — компании выживают и затягивают пояса, поэтому спрос на продукт падает.

Где потенциально хорошо? В госсекторе и его округах. Но там не те условия, к которым мы привыкли за последние годы работы в коммерческом мире. А пробираться туда — отдельная история со своими сложностями.

И теперь, когда условия входа в рынок другие, вам продолжают предлагать «структурировать навыки» и «лучше прописать цифры». Это все равно, что красить забор у здания, которое идёт под снос.

А ведь дело не только в ИИ-фильтрах, про которые я намеренно ничего не говорю.

Проблема глубже. На одну вакансию теперь подаются не 20 человек, а 500–1000. Из них 200 с идеальными резюме и цифрами — потому что все прочитали одни и те же советы.

И теперь выигрывает не лучший, а случайный. Ведь совет «улучши резюме» становится бесконтрольной лотереей.

Более того, многие отличные вакансии вообще не публикуются в открытом доступе. А это значит, что, порой и резюме не сильно и нужно, а нужны правильные связи.

Поэтому, когда вам в 2026 году советуют «поменять формулировку» или «добавить цифр» — это не злой умысел. Индустрия карьерных советов по инерции пытается продать иллюзию контроля, где главный герой все ещё существует.

Но его больше нет.

Рынка кандидата в IT и для большинства офисных позиций — нет. Дефицита хороших кандидатов — тем более. Есть дефицит рабочих мест.

И ни одно улучшенное резюме этого не изменит.