Бесконечные попытки закрыть кадровые дыры за счет удержания пенсионеров и раннего найма студентов больше не работают. Мы уперлись в физический потолок демографии, когда нужные люди просто не родились двадцать пять лет назад.
Статистика зафиксировала резкий скачок производительности труда сразу до рекордных 4,6% в год. Компании, лишенные привычного притока дешевых рук и доступа к западному оборудованию, вынуждены перестраивать процессы изнутри. В ход идет все, от автоматизации рутины до геймификации и изменения графиков. Это жесткая необходимость, потому что кадровый дефицит из структурного окончательно перерос в количественный.
Ближайшая краткосрочная передышка за счет подрастающего поколения при этом не должна вводить в заблуждение, поскольку через десять лет рынок накроет следующая демографическая яма.
Но парадокс ситуации заключается в том, что текущий жесткий кризис стал лучшим драйвером модернизации, на которую у бизнеса годами не хватало воли. Мы привыкли считать кадровый голод катастрофой, однако именно он излечил менеджмент от иллюзии, что любую системную проблему можно решить простым увеличением штата. Ограничение ресурса заставило бизнес наконец-то заняться эффективностью, и это, пожалуй, главный позитивный итог кризиса.
