Я долго не решался заговорить об этом вслух. Но раз уж книга написана, а кто-то держит её в руках, — наверное, пришло время объясниться. «Дубровский» Пушкина остался без конца. Мы все знаем эту историю: молодой дворянин, потерявший отца, дом, состояние и само имя, исчезает в неизвестном направлении. И всё. Рукопись обрывается на полуслове. Я впервые прочитал этот роман в школе, и меня мучил один и тот же вопрос: а что дальше? Куда он пошёл? Удалось ли ему уйти от погони? Нашёл ли он покой или погиб в бесплодной борьбе с судьбой? Ответа не было. Пушкин унёс его с собой. И вот, спустя много лет, я решился предложить свой вариант. Не как литературовед, не как исследователь, который берётся «восстанавливать замысел», — у меня нет на это права, как и у любого другого. А как человек, который любит эту историю и хочет, чтобы она обрела завершение. Я не ставил перед собой задачу «дописать» Пушкина. Я хотел одного: чтобы история, начатая им, закончилась. Чтобы читатель, закрывая книгу, почувствовал, что она завершилась не случайно, а так, как должна была завершиться. Это был смелый, даже дерзкий эксперимент. Браться за классика — всегда риск. Можно ошибиться в тоне, в характере, в духе времени. Можно не угадать. Но я решил: лучше попробовать и ошибиться, чем всю жизнь гадать, что же было дальше. Я позволил себе некоторую свободу — не в ущерб пушкинской эпохе, а в соответствии с логикой развития героя, которого Пушкин оставил на перепутье. В моём романе действие продолжается в 1820-е годы. Герой покидает Россию после событий, описанных в «Дубровском», и возвращается под чужим именем. Он проходит через Краков, Кавказ, Кронштадт. Он воюет, любит, теряет, снова обретает — и в конце концов сталкивается с тем, от чего бежал всю жизнь. Я не буду пересказывать сюжет — поверьте, в нём есть повороты, которых вы не ожидаете. Но скажу главное: для меня этот роман — не о разбое и не о мести. Он о человеке, который пытается найти себя после того, как мир, в котором он жил, рухнул. И его путь — это путь возвращения к себе. Я очень надеюсь, что читатель почувствует в этой книге дыхание пушкинского времени, но при этом увидит в герое не просто «благородного разбойника» из хрестоматий, а живого человека — со сомнениями, усталостью и той внутренней правдой, которая не позволяет ему сдаться до самого конца. Мне было страшно отпускать эту историю в свет. Но теперь, когда она написана, я понимаю: это не моя книга. Она принадлежит всем, кто когда-либо закрывал «Дубровского» и думал: «А что же с ним стало на самом деле?» Я просто попытался дать ответ. Спасибо, что читаете или собираетесь...