В университете я работала на выборах, и был у нас кандидат — типичный крепкий орешек. Из тех, кто и сейчас слово «спич» произносит как «спишь» и называет Платона “одноклассником Соловьёва”.

Речь перед выборами он решил писать сам. Сам — это значит: с болью, пафосом и запятыми по принципу “лишь бы побольше”.

Мы бились неделю. Спорили, объясняли, предлагали. Он стоял, как гранитная стела в центре провинциального сквера: тупо, но уверенно. Считал, что «чувствует народ», а мы — просто вредные. Конец 90-х. Электронные письма тогда только зарождались, мессенджеров вообще не было. Глубокой ночью получаю финалку от копирайтера и, не глядя (что там уже смотреть-то?), пересылаю её кандидату.

Через час - звонок от заказчика, и голос у него внезапно не командный, а почти нежный и очень грустный: «А что, все настолько плохо?». Я сначала не поняла, в чём соль.

А потом открыла почту и… почувствовала, как краснеют мои уши. Письмо ушло с комментарием уставшего копирайтера. Лаконичным, как утренний выстрел в ногу: «Я поправил как мог, но это полная ерунда». Конечно, это был провал. Но, представляете, именно в этот момент мы впервые поняли друг друга. С тех пор кандидат стал слушать. А я — перечитывать, что именно пересылаю.

А что вы думаете об этом? Пишите в комментариях!