Почему увольнение почти никогда не начинается с увольнения.

Меня всегда удивляет одна фраза руководителей: «Мы же с ним вчера нормально пообщались, а сегодня он бац и несёт заявление». Ребят, вчера вы общались не с ним, а его вежливой версией.

Увольнение никогда не начинается с разговора «по обоюдному». Оно случается задолго до этого и в полной тишине. Почему? Потому что сотрудник уже исчерпал лимит на объяснения.

Он устал доказывать, что процесс сломан. Устал стучаться в закрытую дверь. Устал слышать «давай обсудим» вместо решений. В какой-то момент энергия на борьбу заканчивается, и включается режим энергосбережения.

Уход — это не дата в трудовой. Человек внутри увольняется раньше, пока тело ещё ходит в офис за зарплатой. Он перестаёт спорить на планёрках, предлагать улучшения и задерживаться после 18:00.

Был у нас отличный парень. Всегда на связи, всегда «давайте я сам». И вдруг на летучке на замечание от смежников отвечает сухо и без эмоций: «Это не входит в мой контур задач, разбирайтесь сами». Руководитель потом в шоке: «Что с ним? Как так?».

А я вижу: всё, он уже уволился. Не сорвался, просто перестал вкладываться, потому что его вклад больше не имел значения. Заявление через две недели стало формальностью.

Мы теряем людей не когда они пишут заявление. Мы теряем их, когда они перестают спорить. И этот день почти никто не замечает, потому что тишина воспринимается как согласие.

Почему увольнение почти никогда не начинается с увольнения. | Сетка — социальная сеть от hh.ru