Здравствуйте! Продолжаем наш разговор о цифровых старателях. В прошлый раз мы разобрались с терминами, а сегодня переходим к самому интересному и запутанному — к родному российскому законодательству. Представьте: вы купили мощные видеокарты или АСИКи, арендовали ангар, подключили электричество и запустили процесс. Железо гудит, счета за свет растут, и вот на вашем кошельке материализуется заветная цифровая валюта. С точки зрения техники все понятно. А с точки зрения закона? Что именно вы сейчас создали? Давайте заглянем в наш базовый закон — ФЗ № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах…». Наш законодатель определяет майнинг как проведение математических вычислений для внесения записей в информационную систему (блокчейн) ради выпуска цифровой валюты или получения вознаграждения. Но тут у любого юриста начинает дергаться глаз. В гражданском праве испокон веков существовало правило: если ты приложил усилия и создал новую вещь (например, сколотил стул или вырастил кабачок) — ты становишься её собственником. Но криптовалюта — это не вещь. Её нельзя потрогать, у неё нет физических границ. Так что же получает майнер? Современная правовая доктрина и статья 141.1 ГК РФ («Цифровые права») склоняются к очень интересной конструкции. Майнер создает не вещь, а квазиимущественное цифровое право. Проще говоря: в момент, когда ваше оборудование успешно подтверждает блок и делает запись в реестре, у вас возникает цифровое право требования, основанное на коде блокчейна. Это право не существует в реальном мире, оно живет только внутри системы. Но закон (пусть пока и фрагментарно) начинает признавать его как полноценное цифровое имущество. И вот здесь возникает резонный вопрос: если это имущество, то можно ли считать майнинг полноценным бизнесом? Об этом — в следующем посте. Не переключайтесь