— Олька всё оплатит, куда она денется, — смеялась мать. На следующий день я перестала быть дочерью

— Да ты что, Игорёш? Прямо так и сказал? — заливистый смех эхом отразился от кафеля. Оля замерла в прихожей. Ключи в руке предательски звякнули. Она не узнала этот голос. Точнее, голос был материнским. Но тон — чужим. Игривым, теплым, живым. За двадцать восемь лет Марина Викторовна ни разу так не смеялась. При дочери она только страдала. Держалась за сердце. Тяжело вздыхала и требовала воды. Оля бесшумно сняла туфли. Прокралась по коридору к кухне. Мать сидела у окна. Спиной к двери. Телефон был

Что скажете? Один смайл в комментарии, и я пойму вашу реакцию 👇

😮 — не ожидал 🔥 — зашло 😐 — бывало и лучше

А дочитать финал можно тут: 👉👉👉 Читать продолжение