Полка, на которую смотрят, ещё не сняв пальто Рамки с нашими лицами я сняла в один тихий вечер, потому что в саду были мои любимые цветы, и я хотела сфотографировать их. Пока стояла на коленях, выискивая самую красивую ромашку для кадра, ко мне подошёл муж и спросил, как дела. И я ему ответила: «Всё замечательно!» Даже сейчас помню эти слова — не знаю почему. Может быть потому что они правда. Сноп из полыни и льна стоит теперь там, где годами висели наши фотографии, и по-прежнему меняет обстановку в квартире, как никакие обои и ковры не смогли бы. И это при том, что я живу на юге! Пока ездила за границу, не боялась тоски по родине — рядом были сухоцветы! Почему рамки я убрала, а сноп оставила Дочка однажды спросила, почему на видном месте стоит не бабушкина карточка, а сухие травы, и мне вдруг стало ясно, что я занимаюсь этим не только за деньги. Сухоцветы — это всё, что осталось от моих сельских лет, от тех дней, когда меня приглашали на свадьбы и крестины, чтобы я украсила дом травами, которые сама выращивала. Пыль я сдуваю с него бережно, и пальцы потом пахнут сеном и горьковатой пижмой, пока не вымоются. А у кустарника, который я привезла на дачу, совсем другое запахи: смесь алоэ с горькой зеленью и чем-то непонятным — лаком или резиной. Как сухие травы задают тон нашим вечерам Я долго не могла понять, отчего в этой комнате так легко дышится, и однажды сообразила, что дело не в диване и не в шторах, но в том, что я здесь могу быть сама собой. Я могу и лежать, и сидеть на полу, и орать матом, а потом тихонько рыдать, и спать с открытым ртом, и пить кофе с молоком, и не стесняться своих мыслей. Вечером, когда гаснет верхний свет и остаётся только тёплый торшер, тени от сухих колосьев ложатся на стену, а я сижу и листаю старый журнал, где напечатаны мои первые букеты. И всё равно хочется ещё работать.