Для меня работа — прежде всего источник дохода: я обмениваю навыки, опыт и ответственность на возможность достойно жить.

Но добраться до денег становится всё сложнее.

Сам поиск работы превратился в неоплачиваемую занятость: вакансии, отклики, адаптация резюме, тестовые задания, переговоры, ожидание.

И проблема, похоже, не только у меня.

По данным hh.ru, в июне 2026 года число активных вакансий сократилось на 17% год к году, число активных резюме выросло на 26%, а hh.индекс достиг 8,3 резюме на одну вакансию.

Банк России также отмечает снижение потребности предприятий в работниках. Компании осторожнее нанимают людей и чаще используют неполную занятость. В феврале 2026 года спрос на сотрудников оказался ниже среднего уровня последних пяти лет.

Возможно, это ещё не рецессия рынка труда.

Но охлаждение уже заметно.

Штат перестаёт быть единственной нормой. Вокруг постоянного ядра компаний растёт внешний контур временных исполнителей, подрядчиков и проектных команд, работающих по ГПХ или как ИП.

Меняется сама сделка между человеком и работодателем.

При постоянной занятости компания берёт на себя часть рисков: периоды низкой загрузки, отпуск, обучение, организацию труда и поиск клиентов.

Теперь работодатель всё чаще покупает не человека целиком, а нужный в конкретный момент объём пользы.

Цифровизация ускоряет этот переход, а искусственный интеллект расширяет круг задач, которые можно автоматизировать, передать подрядчику или встроить в сервис.

Работа не обязательно исчезает.

Она модифицируется.

Алгоритм забирает стандартные операции, внешний исполнитель — отдельные задачи, а человеку остаются исключения, неопределённость, контроль и ответственность за результат.

По глубине изменений в профессиях, организации труда и распределении дохода эта перестройка напоминает промышленную революцию.

Она отражается и в вакансиях.

Экономика раскладывает труд на отдельные функции, а требования к человеку расширяются. В одной позиции смешиваются несколько ролей, пожелания разных руководителей и надежда, что кандидат сам поймёт, какую проблему нужно решить.

Компания хочет покупать конкретный результат, но ищет человека, способного закрыть сразу несколько направлений.

Одновременно всё больше затрат и рисков переходит к самому человеку. Он ищет работу, осваивает инструменты, поддерживает квалификацию, готовит портфолио и проходит отбор. В проектной занятости добавляются продажи, администрирование, налоги, простои и риск неплатежа.

Заказчик оплачивает результат.

Всё необходимое для его получения человек всё чаще обеспечивает сам.

При этом рост производительности не гарантирует роста дохода.

Большую часть выигрыша от автоматизации способен получить тот, кто контролирует доступ к клиенту, цену, процесс и права на созданную ценность.

Если человек работает на себя, таким владельцем может быть он сам — когда ему принадлежат не только инструменты, но и клиентская база, канал продаж, продукт, методика, данные или бренд.

Это не значит, что каждому нужна собственная платформа.

Но человеку важно контролировать хотя бы часть пути, по которому его труд превращается в доход.

Для отдельного бизнеса гибкая занятость рациональна: меньше постоянных обязательств, больше свободы в покупке нужного результата.

Но экономике нужен человек с устойчивым доходом — потребитель, налогоплательщик и источник новых решений.

Экономика рассчитывает, что человек будет постоянно зарабатывать и потреблять.

Но бизнес всё меньше готов постоянно оплачивать его труд.

Поэтому нужен не столько способ быстрее рассылать резюме, сколько решение, возвращающее человеку контроль над поиском, позиционированием, выбором возможностей и доступом к доходу.

Не сервис, который умножает действия внутри прежней системы.

А сервис, который помогает человеку понять свою ценность, увидеть разные модели занятости и выбирать, как, с кем и на каких условиях работать.

Возможно, именно такие инструменты будут влиять на то, какая модель занятости и распределения дохода ждёт нас дальше.

#охотанаединорога #поискработы #рыноктруда #искусственныйинтелект #автоматизация