Егор искал работу уже год и к этому времени достиг состояния просветления, доступного только безработным и тибетским монахам. Он умел отличать вакансию от ловушки, а «динамично развивающуюся команду» от работы, где всё «срочно», но всегда за спасибо.

Каждое утро он открывал соцсети — огромный вокзал, где все торговали билетами в «счастливую жизнь», но поезд почему-то уходил без него. Коучи призывали «раскрыть потенциал», опытные наставники учили не бояться перемен, карьерные стратеги рисовали дорогу к успеху стрелочками, психологи эффективности находили внутренний саботаж, а HR разбирали резюме с сосредоточенностью патологоанатомов. Блогеры рассказывали, как «изменили всё в своей жизни за один месяц», деликатно вынося за скобки стартовый капитал, нужные знакомства и квартиру от бабушки. А инфоцыгане, не сумевшие найти работу даже себе, с видом людей, лично подписывавших договор с судьбой, учили остальных управлять «жизненным капиталом» — то есть тревогой, временем и последними остатками достоинства.

— Вы не безработный, — говорил консультант с микрофоном размером с самооценку. — Вы находитесь в периоде профессиональной трансформации.

Егор кивнул. «Профессиональная трансформация» звучала лучше, чем «денег осталось только на гречку, но гречка тоже заканчивается».

Блогерша с лицом человека, питающегося светом кольцевой лампы, уверяла: работа мечты приходит к тем, кто правильно вибрирует. Егор попробовал: посмотрел в окно, расправил плечи и вибрировал так старательно, что спугнул голубя и собственную мотивацию.

Карьерный стратег велел визуализировать оффер мечты: высокую зарплату, трудоустройство строго по ТК РФ, ДМС, премии и руководителя, который не называет переработки «возможностью для роста». Егор визуализировал всё так отчётливо, что почти почувствовал вкус оплачиваемого отпуска. В этот момент ему пришло сообщение с сервиса, название которого состояло из одной латинской буквы, обнадёживающе повторённой дважды: «Большое спасибо за интерес к нашей компании! К сожалению, мы не готовы пригласить вас на следующий этап. Ценим ваше внимание и будем рады взаимодействовать в будущем».

Психолог объясняла, что неправильный поиск работы незаметно взращивает страх успеха. Егор проверил: успеха он не боялся. Он боялся вопроса: «Кем вы видите себя через пять лет?» — особенно от компании, которая не могла назвать зарплату до третьего собеседования.

Вакансии тоже не отставали от рынка коллективного самообмана. «Молодая, амбициозная и быстро развивающаяся команда» искала специалиста с многолетним опытом, зарплатными ожиданиями стажёра и готовностью постоянно быть на связи. Егор, впрочем, не всегда был на связи даже с самим собой, поэтому предложить этой команде ему было нечего.

Он понял: в мире, где все продают способы поверить в себя и стать успешным, отказ работодателя, не обещающий ничего, выглядел почти как забота.