Помните снежный ком, с которого мы начинали эту серию? Маленький снежок, который никто не остановил вовремя, а он катился, набирал массу и в итоге снёс всё на своём пути. Санация это как раз попытка остановить его в самом конце, когда он уже несётся с горы на полной скорости. Слово «санация» используют в двух ситуациях. Одна прописана в законе. Вторая существует только в презентации совета директоров. По 127-ФЗ есть чёткие признаки несостоятельности и процедуры с конкретными сроками: наблюдение, финансовое оздоровление, внешнее управление, конкурсное производство. У каждой процедуры свой арбитражный управляющий и суд, который в любой момент может спросить, куда делись деньги. Формально это и есть настоящее оздоровление. С прозрачностью, с процедурой, с человеком, обязанным отчитаться. Только вот финансовое оздоровление, самая мягкая и человечная из этих процедур, применяется в считаных случаях. По статистике, доля таких дел держится на уровне полутора процентов. Остальное сразу идёт в наблюдение и потом в ликвидацию, потому что спасать там уже давно нечего. Порой пытаются реанимировать леталент, который должен был быть закрыт ещё год назад, а он тем временем тихо отравляет всё вокруг себя. Похожая картина в банковском секторе, только маскировка идёт не через редкость процедуры, а через закрытость отчётности. Когда банк уходит на оздоровление, первое, что обычно происходит, он перестаёт публично раскрывать финансовые показатели. Не по закону. Просто потому что. Годами у этой процедуры не было чётких критериев успеха: государство выделяет ресурсы под обещание «улучшить ситуацию», но никаких KPI для оценки эффективности спасателя нет.

В бизнесе всё несколько иначе. Совет директоров решает «спасать» проект без арбитражного управляющего и без суда, и прозрачность испаряется мгновенно. Никакого обязательного отчёта нет. Никакого стороннего наблюдателя, способного задать неудобный вопрос, тоже. Есть внутренний приказ «работаем над стабилизацией» и раз в месяц презентация, где графики идут вверх, а реальность знает только автор этой презы. У банкротства есть суд. У корпоративной спасательной операции есть только начальник, который сам себя проверяет. Спойлер: он справится с этой проверкой на отлично. Регулятор в банковском секторе хотя бы иногда признаёт, что уже не спасти и пора звать не реаниматора, а патологоанатома. В бизнесе такого почти никогда нет, потому что признать это означает признать провал собственного решения.

Почему это заканчивается плохо?

Антикризисные меры без контроля превращаются в анестезию. Боль не чувствуется, диагноз не меняется, а часы идут. Компания может годами находиться в состоянии «мы спасаем ситуацию», не имея ни одного измеримого критерия, по которому можно хоть что-то понять. В законе хотя бы прописаны сроки процедур и обязанность управляющего отчитываться перед судом. В бизнесе такие сроки придумывает себе сам спасатель. Удобно, блин. Если руководитель заходит в режим "Чип и Дейл", то главный вопрос: кто, кроме него самого, может сказать «стоп, не работает»? Никто? Ну чтож, расходимся... Если компания, подразделение или процесс заходит в такой режим, нужны три вещи: открытая отчётность о реальном состоянии; измеримый критерий, по которому через месяц можно честно сказать «сработало» или «не сработало»; и право ответственного сказать «стоп» до того, как ресурсы закончатся полностью.

Иначе такая терапия это профанация. Ком катится дальше.