Да, того самого, в честь которого станция метро. Он писал не про то, как свергнуть власть, а про то, как людям вообще возможно жить друг с другом по-человечески — через взаимопомощь, а не через контроль. У Кропоткина было ощущение, что личность расцветает только там, где у неё есть настоящая автономия — возможность самой решать, как и когда прикладывать себя к делу. Не потому что «так положено», а потому, что так рождается что-то живое. Он даже прикидывал, как можно было бы организовать труд иначе: меньше слепого разделения на «начальник придумывает — исполнитель выполняет», больше пространства, где человек сам видит смысл своей работы и может её пересобрать.

Так вот, мы как будто только выдохнули после стольких лет разговоров про удалёнку, гибкость, «результат важнее часов в кресле» — и тут же начали откручивать назад. Снова пропуска, снова забег к 9:00, снова ощущение, что твоя ценность измеряется не тем, что ты сделал, а тем, что тебя видели в офисе живьём с 9 до 18.

Ирония в том, что чем свободнее человеку дают быть собой, тем больше он выдаёт — не потому что его заставили, а потому что ему самому интересно. Кропоткин верил именно в это: не в дисциплину сверху, а в то, что люди, когда им доверяют, сами находят, как договориться и как сделать работу хорошо.