В работе в Зарядье есть один момент, который выводит меня из равновесия. На моё занятие может попасть любой человек, достигший нужного возраста. И даже если он будет один, занятие состоится.

И вот типичный будний день, часа два дня. Приходит семья с ребёнком лет семи. Они видят расписание и решают отправить ребёнка на «микромир», например.

Администратор говорит им: «Ребёнок будет там один. Может, вы и себе билеты купите?» Родители отказываются, и в итоге ребёнок тет-а-тет со мной в лаборатории.

И тут у многих детей происходит ступор. Далеко не каждый первоклашка готов с лёту налаживать контакт со взрослым дядей, которого он видит в первый (и, скорее всего, в последний) раз в своей жизни.

У ребёнка появляется ощущение незащищённости. Он замыкается, не хочет разговаривать.

Занятие превращается в пытку. Не только для ребёнка, но и для ведущего.

При этом важно сказать: так происходит не всегда и не со всеми. Есть дети, которые спокойно включаются, начинают задавать вопросы, быстро осваиваются и чувствуют себя уверенно даже один на один. Но это скорее исключение, чем правило, и заранее никогда не понятно, как именно отреагирует конкретный ребёнок.

При этом формально всё сделано правильно: занятие не отменено, ребёнок допущен, правила соблюдены. Но по сути теряется главное — ощущение безопасного пространства, в котором можно пробовать, ошибаться, задавать вопросы. Вместо этого ребёнок оказывается один на один с незнакомой средой и взрослым, к которому у него ещё нет ни доверия, ни интереса.

В группе такие вещи сглаживаются сами собой: дети смотрят друг на друга, подхватывают реакции, смеются, вовлекаются через общий ритм. Даже самый стеснительный ребёнок постепенно «втягивается» за счёт других. А в индивидуальной ситуации без запроса на индивидуальное занятие — наоборот, напряжение только усиливается, и никакие заготовленные объяснения уже не работают.

И в итоге получается парадокс: занятие состоялось, но не случилось.