Когда-то я думала, что тревожность — это когда переживаешь перед экзаменом или не можешь уснуть перед важной встречей

Оказалось, нет, иногда тревожность — это когда твой мозг включает пожарную сигнализацию, которая орет круглые сутки и не замолкает ни на секунду, вообще никогда

Прежде чем начать рассказывать эту историю, хочу сказать одну вещь. Я не пишу это для жалости. Она мне не нужна

Я пишу это по двум причинам: 1: возможно, кто-то сейчас живет так же, как жила я, и даже не понимает, что это не «характер», не «просто усталость» и не «соберись уже», и не «ну вот ещё немного и станет легче». Возможно, этот человек вовремя пойдет к врачу. 2: мне часто задают вопрос «Лер, как ты вообще столько работаешь, столько успеваешь?»

Вот и расскажу

Несколько месяцев назад мне поставили диагноз генерализованное тревожное расстройство. А вместе с ним — депрессивное расстройство

Когда врач начал объяснять, что это такое, у меня было странное чувство, будто впервые вообще кто-то понял до конца как я живу. Это было удивительно, потому что я перестала пытаться это объяснить хоть кому-то и держала все время в себе

Если совсем по-простому, то мой организм много лет находился в жуткой яме, когда тебе страшно буквально за все, когда самый мелкий прыщ раздувается до размера Джомолунгмы в голове, а потом снится в кошмарах каждый божий день. А ты ничего не можешь с этим сделать. Сирена не выключается

Вот примерно так ощущается жизнь с генерализованным тревожным расстройством. Ты не отдыхаешь, не расслабляешься даже когда спишь. Ты буквально на дежурстве 24/7 и просыпаешься уже уставшим

Мозг бесконечно ищет, что может пойти не так. Он проверяет все.. Работу, детей, документы, телефон, здоровье, будущее… все! И когда одна тревога заканчивается, он моментально находит следующую

Самое смешное — окружающие этого не видят. Они видят человека, который успевает в десять раз больше остальных. А ты просто не умеешь выключаться. Нет, не «не хочешь», а реально физически не можешь. Вообще не можешь

Я долго пыталась понять, откуда это взялось.

И оказалось, я очень хорошо помню день, когда моя нервная система решила, что мир — место, где расслабляться больше нельзя

Шесть с половиной лет назад. Роды старшенького. Мы оба тогда чуть не погибли. Врачи говорили, что у ребенка, скорее всего, будут тяжелые последствия. Что он может остаться инвалидом

После рождения у него была огромная кефалогематома. Я смотрела на своего новорожденного сына и не понимала, что нас ждет дальше.

Видимо тогда внутри меня что-то сломалось, хотя я этого не поняла. Я просто решила жить дальше

И очень старательно делать вид, что все нормально. Спойлер: организм такие сделки не подписывает.

Продолжение следует