Есть в вакансиях одна особенно умилительная формулировка: «Прямое взаимодействие с собственниками компании и возможность участвовать в решении значимых для бизнеса вопросов». Особенно прекрасно она выглядит рядом с зарплатой, от которой хочется не решать значимые для бизнеса вопросы, а хотя бы незначительно улучшить собственное финансовое положение. Видимо, предполагается, что для юриста это должно звучать как бонус. Почти как служебная машина, ДМС и золотой парашют. Для двадцатилетнего юриста, который только вчера получил диплом и сегодня впервые увидел генерального директора вживую, возможно, действительно. «Вау! Я буду напрямую общаться с собственником!» Почти как попасть в Кремль по личному приглашению. Но взрослый профессиональный юрист воспринимает эту фразу несколько иначе. Прямое взаимодействие с собственниками — это не привилегия. Это дополнительная зона ответственности. Потому что собственник, как правило, не является юристом. И это нормально. Он должен уметь зарабатывать деньги, управлять бизнесом, принимать коммерческие решения. Но тогда возникает маленькая проблема: юридические последствия этих решений кто-то должен объяснить. Причём не один раз. Нужно объяснить, почему «давайте просто подпишем» — не юридическая стратегия. Почему «мы же договорились устно» не отменяет условий договора. Почему контрагент, который десять лет «нормальный мужик», внезапно может оказаться ответчиком. Почему налоговая не проникнется историей про человеческие отношения. Почему нельзя сегодня сделать так, а завтра «как-нибудь оформить». Почему то, что собственнику кажется очевидным, с точки зрения закона может оказаться очень дорогим удовольствием. А потом ещё нужно убедить. Потом — переубедить. Потом — объяснить ещё раз. Потом — написать заключение. Потом — получить вопрос: «А если всё-таки сделать по-нашему?» И вот это уже называется не «возможностью участвовать в решении значимых для бизнеса вопросов», а вполне конкретной профессиональной работой. Причём чем выше уровень юриста, тем больше этой работы. Поэтому когда серьёзному специалисту предлагают относительно скромное вознаграждение и одновременно торжественно сообщают, что он получит «прямое взаимодействие с собственниками», возникает закономерный вопрос: А это вообще бонус к вакансии или просто красиво упакованная дополнительная ответственность? Потому что если собственник действительно хочет иметь рядом сильного юриста, который будет участвовать в принятии значимых решений, то он получает не «почётное право поговорить с владельцем бизнеса». Он получает человека, которому нужно платить за экспертизу, ответственность, скорость принятия решений и способность заранее увидеть юридическую яму там, где остальные видят прекрасное поле для инвестиций. И чем меньше компания платит за эту функцию, тем забавнее выглядит попытка компенсировать разницу словами про «уникальную возможность прямого взаимодействия с собственниками». Спасибо, конечно. Но ипотеку, еду и коммунальные услуги я тоже могу оплачивать исключительно возможностью участвовать в значимых для бизнеса вопросах. Правда, банк почему-то пока не оценил эту форму вознаграждения. Есть ещё одна особенность. Когда в вакансии пишут о «прямом взаимодействии с собственниками», это иногда означает действительно зрелую управленческую культуру: собственники ценят юридическую функцию и хотят видеть юриста рядом с собой. А иногда — совсем другое. «У нас собственник лично контролирует всё, поэтому вам придётся объяснять ему каждую мелочь, отбиваться от его идей, принимать на себя последствия его решений и быть доступным практически всегда». Разница между этими двумя вариантами огромная. И именно поэтому взрослого юриста такие формулировки уже не соблазняют сами по себе. Прямой доступ к собственнику имеет ценность только тогда, когда вместе с ним идут полномочия, уважение к профессиональному мнению и соответствующая компенсация. В противном случае это не карьерная возможность. Это просто ещё один канал поступления срочных задач. Потому что профессионал продаёт работодателю не счастье однажды оказаться в кабинете собственника.