Интересное постановление Арбитражного суда Московского округа на стыке банкротства и уголовного процесса. Дело № А40-300508/2022.

Фабула довольно жизненная для банкротства физлиц. Кредитор передал $750 тыс. компании Financial Alliance Limited по договору управления активами. Директором компании был будущий банкрот Герман Лиллевяли. Впоследствии кредитора признали потерпевшим и гражданским истцом по уголовному делу о мошенничестве, а Лиллевяли оказался среди обвиняемых.

После банкротства Лиллевяли потерпевший попытался включить в реестр около 66 млн рублей ущерба. Первая инстанция и апелляция отказали: вступившего в законную силу приговора нет, значит, требование о возмещении вреда, причиненного преступлением, пока не подтверждено.

Кассация с таким подходом не согласилась. Логика округа, на мой взгляд, абсолютно правильная. После введения процедуры банкротства денежные требования к гражданину должны предъявляться именно в рамках дела о банкротстве. Пойти с отдельным иском кредитор уже не может. Но если одновременно сказать ему: «Приговора пока нет, поэтому и в банкротстве мы ваше требование рассматривать не будем», получается процессуальный тупик. Кредитор фактически лишается возможности защитить свое право.

Кассация разделила две вещи, которые нижестоящие суды фактически смешали: • преюдициальное значение приговора; • саму возможность доказать гражданско-правовую ответственность должника.

Вступивший в силу приговор действительно имеет преюдициальное значение для арбитражного суда в части того, имели ли место определенные действия и совершены ли они конкретным лицом. Но отсутствие приговора не означает, что арбитражный суд вообще не способен рассмотреть требование. Он может и должен самостоятельно исследовать доказательства и установить классический состав гражданского правонарушения: вред, противоправность, причинную связь, вину и размер ответственности. Материалы уголовного дела при этом также могут использоваться в качестве доказательств при соблюдении требований об относимости и допустимости.

Но здесь важна и обратная сторона позиции. Кассация не сказала, что достаточно принести в банкротное дело постановление о признании потерпевшим и автоматически получить место в реестре. Статус потерпевшего - не равно доказанное денежное требование. Стандарт доказывания никуда не исчезает. Просто отсутствие приговора перестает быть формальным стоп-сигналом для рассмотрения требования по существу. На мой взгляд, хороший пример того, как банкротное право постепенно избавляется от излишнего процессуального формализма. Особенно это важно в делах, где уголовный процесс может идти годами, а реестр кредиторов и конкурсная масса ждать окончания уголовного дела, конечно, не будут.

Практический вывод: если должник находится в банкротстве, а требование основано на ущербе, который одновременно является предметом уголовного дела, ждать вступившего в силу приговора необязательно. Требование можно заявлять в реестр и доказывать гражданско-правовой состав ответственности непосредственно в банкротном деле.