— Мама умерла еще в марте, — написала соседка. А я на Пасху пекла пирог, не успев проститься — Умерла. В марте еще. А я материнский пирог на Пасху пекла, дура. Скомканный тетрадный лист в клетку дрожал в руках Ирки. Пальцы побелели. Красный лак на ногтях облупился. Она стояла на пороге моего фельдшерского пункта. Ветер гнал по линолеуму сухую березовую труху. Я замерла со шприцем над ампулой. Магнезия капнула на стол. — Ира? Какими судьбами? — Не звонила она. Ирка шагнула к кушетке. Упала на серую клеенку. — Кто не звонил? — Томка. Сестра моя. Ирка бросила письмо на медицинские весы. Обычный тетрадный лист. Почерк бабы Шуры, кривой, прыгающий. — Четыре месяца прошло, Валентина Степано

Приглашаем всех в наш MAX Читать продолжение