В тридевятом бизнес-центре, в тридесятом офисе на сороковом этаже сказочного королевства правил царь Аврал Петрович — государь с красными глазами, короной из задач и талантом назначать совещания о том, почему все слишком много совещаются.

Каждое утро глашатай Семён писал в общий чат:

— Доброго вам утра, бояре рабочие! Ведомо ли вам: срок исполнения пал ещё вчера, а отчёт доныне в странствиях пребывает.

В ответ воцарялась звенящая тишина — такая густая, что в ней можно было согласовать бюджет. Все разом оказывались «вне доступа», «на встрече» и «не видели уведомления».

Главной волшебницей царства была Василиса Премудрая, начальница отдела согласований. Она умела обратить лист договора в 48 замечаний, два созвона и философский вопрос: «А того ли вы, бояре, хотели?»

В её руках документ проходил путь былинного героя: рождался, взрослел, страдал, терял актуальность и уходил в архив, где хранились прошлогодние стратегии, несбывшиеся KPI и обещания «вернуться к вопросу после праздников».

Однажды позвали Ивана-дурака. Дураком его нарекли не за умственные способности, а за смелость на общем собрании:

— А не поведаете ли, честные бояре: почто мы отчёты строчим, коли ни одна живая душа их не читает?

После этого Ивана повысили до руководителя проекта. Ему выдали тревожный взгляд, папку «Срочно» и фразу «прояви инициативу», которая в переводе с царского означала: «спаси всё сам».

И тут прилетел Змей Горыныч — три головы, шесть подбородков, один галстук и девять показателей эффективности. Первая голова требовала отчёт к утру, вторая — презентацию «с вау-эффектом», третья — «не перегружать слайды смыслом».

— Так утро уж наступило, — заметил Иван.

— Значит, действуй на опережение, — изрёк Горыныч и улетел на стратегическую сессию, где восемь часов выбирали цвет стен: «серо-бежевый, но с потенциалом роста и без лишней токсичности».

Иван отправился к Бабе-яге. Та жила в избушке на курьих ножках, потому что аренду офиса «оптимизировали», а в ступе летала из принципа: корпоративный транспорт был временно недоступен в целях экономии бензина.

— Как одолеть Горыныча? — спросил Иван.

— Не мечом, касатик, а правдой-матушкой, — прищурилась Баба-яга. — Горыныч её пуще огня боится.

Вернулся Иван и произнёс:

— Люд честной изнемог, а смысл работы сей во тьме сгинул.

Горыныч окаменел. Первая голова велела «зафиксировать позицию письменно», вторая созвала совещание, а третья прошептала, что правду надобно прежде согласовывать с царём.

Царь Аврал Петрович снял корону, вздохнул так тяжко, что в бухгалтерии сам собой сошёлся дебет с кредитом, и сказал:

— Вот это, Иван, карьерный риск. За честность у нас не казнят и не увольняют. Её просто не закладывают в бюджет.

Стали они жить-поживать и разума наживать. Но лишь после двух напоминаний, трёх согласований и короткого созвона, который по древнему обычаю длился два с половиной часа.