— Бинтуй, — глухо бросил он. Я обрабатывала стертые руки мужчины, тридцать лет хранившего покой чужой могилы Тяжелый амбарный замок со следами свежей смазки грохнулся прямо на мою стерильную медицинскую клеенку. Следом легла пухлая папка, перетянутая банковской резинкой. Это означало только одно. Тридцать лет за могилой Анны ухаживал совершенно чужой мужчина, а сегодня ее родные дети приехали вскрывать этот участок под новое захоронение. — Бинтуй, — глухо бросил Михаил Петрович. Он протянул мне руки. Сбитые костяшки, под ногтями серая пыль, ладони стерты до глубоких кровавых ссадин. Запахло по́том, металлом и застывающим раствором. Я молча достала бутылек с перекисью водорода. В старом здании фельдше

Приглашаем всех в наш MAX Читать продолжение