Состоянии низменной грязи или как мир выводит нас из траура.

Значит сижу я в кафе с заплаканными глазами, спрятанными за солнечными очками, потому что не хочу, чтобы мир видел мое горе. Мне нужен стакан кофе и пять минут не видеть человеческие лица.

И подплывает он. Подкатывая свои ириски к моему столу. Женатый. !!!!! Кольцо на пальце жирное, как печать «собственность другой женщины». А он весь такой — хвост распушил, глазки масляные, и давай рассказывать, какая я красивая. Женщине в трауре. Которая сидит в очках посреди бела дня, потому что не может остановить слезы. Смотрит он и не видит. А может, видит. И думает — плаКает, значит, уязвимая. Значит, можно, подкатить со своими похотскими услугами.

И этот павлин стоит надо мной и уговаривает оставить номер телефона. Серьезно. Женатый мужик, с кольцом, которое чуть ли не светится, на полном серьезе объясняет мне, что это «удобно всем». Что я «взрослая девочка». Что «никто ничего не узнает». Что «в современном мире все так живут». А потом, видя, что я сижу с каменным лицом и даже не говорю не слово, выдает: «Хочешь, я тебе денюжек переведу? Купишь конфетки или платьишко, развеешься».

Денюжек. Конфетки. Платьишко. Это он говорит взрослой женщине, у которой не стало одного из самых близкий человек. Как будто я бродячая кошка, которую можно подманить кормом. Как будто мое горе — это просто плохое настроение, которое лечится шоколадкой и обновкой. Как будто за несколько бумажек можно купить право на мое тело, пока его жена думает, что он на работе.

Я в трезвом уме брезгую женатиков. Для меня это как об какашку руки марать. Даже хуже. Какашку можно смыть с мылом. А вот этот липкий осадок от общения с таким — он въедается. Женатый — это не статус «занят». Это мужик, который уже однажды пообещал, а теперь ищет, куда слить свой скучающий стояк. Ему не женщина нужна. Ему нужна дырка в расписании между семьей и работой. Такая, которую не надо знакомить с мамой, которой не надо звонить по вечерам, которую можно выключить, как порно, и пойти ужинать с женой.

И с этим бракованным, уже использованным мужчиной, который наверняка пахнет чужим домом и чужими простынями, кто-то же спит. Кто-то же отвечает на его тупорылые сообщения. Кто-то же ждет его в отельчике, пока он врет жене про совещание. И кто-то же наверняка верит в это его «ты взрослая девочка». Да не взрослая такая, а тупая. Той, которой не надо ничего объяснять, потому что она якобы все понимает. Той, которой можно перевести «денюжек» — и она счастлива, как дурочка с конфеткой.

Какая должна быть ненависть к себе, какое отсутствие брезгливости, чтобы пускать в себя человека, который после секса встает, моется чужим гелем и едет домой. Трусы натянул — и исчез. А перед этим стоял и уговаривал тебя «по-взрослому», потому что у него, видите ли, семья, ипотека, нервы, а тут ты — такая понимающая, без претензий. Ну и денюжек на конфетки, куда же без этого.

Не понимаю, как можно дойти до такого дна. До такого самоотрицания. Когда настолько не ценить себя, что соглашаться быть чьим-то грязным секретом. Это не любовь. Это не страсть. Это просто роль — обслуживающий персонал для скучающего мужика. Который еще и платит тебе «платьишками», чтобы ты не задавала лишних вопросов.

Он подошел ко мне в мой самый черный период. Решил, что женщина в трауре — легкая добыча. Что сейчас она настолько разбита, что согласится на любые крошки внимания, даже с чужого стола. Стоял и уговаривал, как будто я на распродаже, а он выбирает товар подешевле. «Взрослая девочка». «Денюжек». «Конфетки». Господи, какая мерзость.

В трауре я вижу людей насквозь. И это — просто еще одна иллюстрация того, почему некоторые мужчины не стоят даже того, чтобы на них смотрели.

А я не допила свое кофе, встала и ушла.

Даже не запомнила его лица. Просто еще одно липкое пятно на этом дне. И на этом мире.

Какая же это все грязь.