Начало здесь - Часть 1 и Часть 2

Уровень третий. Результат перестал ощущаться работой

Третий слой самый тихий, и он не про то, что подумают другие. То, на что уходило два часа, занимает пять минут. Задача закрыта, тесты зелёные, всё хорошо. А ощущения сделанной работы нет.

Мы вообще устроены так, что цену вещи прикидываем по труду, который в неё вложен. Картина, над которой художник сидел месяц, кажется лучше такой же картины, нарисованной за час. Вещь одна и та же, разный только рассказ о том, сколько над ней возились.

И сильнее всего это работает там, где качество нельзя измерить напрямую. То есть ровно у нас. Ревьюер не может приложить к коду линейку и сказать «здесь качества на семь из десяти», поэтому подставляет то, что доступно, — сколько человек над этим сидел.

Мы, кстати, давно про это знаем. Прогресс-бар, который крутится лишние две секунды, потому что мгновенный ответ выглядит подозрительно дёшево, — это старый приём. Мы годами продавали заказчику прогресс-бары, а теперь требуем их друг от друга.

Раньше два часа возни были одновременно и оценкой сложности, и подтверждением компетентности, и оправданием перед собой в конце дня. Сейчас всё это отвалилось разом, а замены нет.

Почему при выросшей производительности стало тяжелее

Отдельно про ощущение, которое мне описывают на созвонах один на один и которое я вижу за собой.

Выматывают не сами по себе высокие требования. Выматывает сочетание высоких требований с тем, что ты ничего не решаешь. ИИ поднял требования и контроля при этом не отдал: полтора освободившихся часа — не ваши, их забирает бэклог, и решаете это не вы.

Дальше простая арифметика дня. Рутинный CRUD был передышкой между тяжёлыми кусками. Не отдыхом, но местом, где голова остывала. Убрали передышки — день стал плотнее при том же количестве часов. Производительность формально выросла, а к вечеру человек выжат сильнее, чем раньше.

Это не жалоба. Это прямое следствие, и его стоит держать в голове, когда считаете, сколько ещё задач влезет в спринт.

Что мне на это возразят

«Это проблема плохих компаний, у нас все спокойно говорят». Возможно. Но «у нас все говорят» — это всегда наблюдение того, кто в иерархии сверху, и снизу оно выглядит иначе. Проверяется легко: спросите не на общем созвоне, а один на один, и не «пользуешься ли ты», а «где ты решил не уточнять, что пользовался».

«Ну скрывают и скрывают, работа-то делается». Ломается в трёх местах. Данные уходят в публичные сервисы, и никто не знает куда именно. Оценка людей едет: лид видит темп, но не видит, чем он достигнут, и калибрует перформанс-ревью вслепую. И джуны учатся у старших не инженерии, а конспирации — вот это меня беспокоит больше всего.

«Напишите нормальную ИИ-политику, и shadow AI кончится». Политика снимает первый уровень и не трогает второй и третий. Разрешение пользоваться никак не мешает планке подняться. Человеку, которому официально разрешили, ровно так же не хочется говорить, что задача заняла пять минут.

«Стыдиться и правда есть чего: если код пишет нейронка, ты не инженер». Вот здесь спорить сложнее всего, потому что ощущение настоящее. Только обесценился здесь не сам результат — он на месте, задача решена. Обесценился привычный способ понять, что решена она хорошо. Чем это мерить теперь, я не знаю, и честнее сказать так, чем изобразить, что знаю.

И добавлю про это же. Ощущение, что признаваться невыгодно, растёт не на пустом месте. Понаблюдайте за собой, как вы читаете фразу «я это нагенерил» в описании пулл-реквеста. У меня, если честно, первая реакция — насторожиться, а не порадоваться за скорость. Пока она такая у меня, странно ждать откровенности от других.

Окончание здесь.