Что закрывается организационно

Скажем честно: организационные меры дают немного. Но они бесплатные, и не делать их странно.

Убрать с сайта и из вакансий фотографии цехов и площадок, где узнаётся конкретный узел. Общий вид корпуса снаружи — ладно. Крупный кадр насосной с табличками — нет. Не выкладывать генплан и схемы сетей в тендерную документацию без обезличивания. Выдавать по запросу под соглашение, а не публично во вложении. Пройтись по подрядчикам за последние три года и попросить снять объект из портфолио. Новых связывать этим условием в договоре. Маскировочные сети и экраны на критичных узлах. Не для невидимости, а чтобы сверху узел не читался однозначно. Снять фирменные вывески с крыш, цистерн и въезда, если объект того профиля, по которому работают. Крупный логотип на резервуаре — готовый маркер целеуказания. Запрет на съёмку в рабочей зоне. Работает плохо, но геометки в личных аккаунтах дают то, чего нет на снимке.

Что организационно не закрывается никогда

Снимок вашей площадки уже сделан. Он разошёлся по копиям сервисов, зеркалам, кэшам и офлайн-выгрузкам. Удалить его нельзя. Кадастровые контуры участков, их площади и вид разрешённого использования публичны по закону. Историю ваших тендеров из реестра тоже не вычистить. Поэтому мы формулируем исходную посылку так: объект известен противнику полностью — координаты, планировка, узлы, подъезды. Всё проектирование защиты идёт от этого допущения, а не от надежды, что о вас не знают.

Разведка против себя: час работы

Это упражнение нужно сделать до любого разговора про оборудование. Без него разговор превращается в торговлю железом. Откройте свой адрес на двух-трёх картографических сервисах. Кадры разного года — разница покажет, что успело измениться и что противник может не знать. Пройдите панорамами по всем улицам вокруг периметра. Смотрите на створки, КПП, освещение, зазоры в ограждении, что видно сквозь них. Прогоните название и адрес по поиску картинок, вакансиям, реестру закупок, портфолио строительных фирм района. Выпишите пять самых заметных критичных узлов. Не десять, а пять — те, потеря которых останавливает работу или создаёт риск. Сведите подходы к ним в сектора: где рельеф и застройка прикрывают заход, где открытое поле. Секторов обычно выходит два-три, а не круговой обзор на 360 градусов. Дальше сектора превращаются в модель угроз, а модель — в требования к оборудованию.

Радиочастотный детектор работает по излучению борта и пульта. Основные диапазоны бытовых и самодельных сборок — 2,4 и 5,8 ГГц, служебные и видеоканалы уходят на 1,2 ГГц, низкие пульты и телеметрия сидят на 433, 868 и 915 МГц. Типовая дальность по FPV в чистом поле с нормально поднятой антенной — порядка 1,5–3 км. В застройке, в лесу, за корпусами и эстакадами цифра падает, иногда в разы. Решают два фактора: высота антенны и прямая видимость в сторону сектора подлёта. Антенна на стене второго этажа, смотрящая в глухой торец соседнего корпуса, даёт красивый акт монтажа и ничего больше. Смысл упражнения с картой в этом: сначала понимаете, откуда пойдут, потом ставите антенны так, чтобы азимуты были открыты.

Если борт идёт молча, радиоканала не будет. Управление по оптоволокну, оптическая навигация, полностью заложенный маршрут — во всех этих случаях засветки на приёмнике нет, и честный ответ звучит так: одним радиочастотным детектором такой заход не закрывается. Нужен второй канал обнаружения — оптико-тепловой или акустический, плюс регламент, где действия расписаны по секундам от момента засветки до укрытия людей и обесточивания узла.

Можно ли добиться, чтобы объект убрали со спутниковых карт? Точечно и с оговорками. Механизмы ограничения публикации есть для отдельных категорий объектов, но действуют на будущие обновления сервисов и не отменяют разошедшиеся копии кадров. Мы небольшое предприятие в глубине региона. Нас это касается? Разведка по открытым источникам не стоит противнику почти ничего, поэтому фильтр «слишком мелкий, чтобы им занимались» работает хуже чем хотелось бы. Критерий другой: есть ли узел, отказ которого останавливает производство или угроза людям.