— Вы последний? — В очереди или по жизни? — За кофе. — Тогда да. По жизни я пока где-то в середине, но без фанатизма. — Сколько обычно ждать? — Судя по лицам людей, перед нами уже сменилось три эпохи, два руководителя и одна стратегия кофейни. — А бариста один? — Их двое. Второй ушёл искать овсяное молоко. В прошлый раз вернулся с дипломом психолога, новыми компетенциями и просьбой не нарушать его личные границы до 11:00. — Мне всего лишь нужен обычный маленький капучино. Ничего особенного. — Все так говорят. Потом берут большой, на безлактозном, с двойным эспрессо, карамелью и надеждой, что сегодня будет лучше, чем вчера, хотя вчера уже было официально зафиксировано как «сложный день».

Очередь продвинулась на полшага. Люди оживились так, будто им выдали ключи от квартиры, а не право постоять на тридцать сантиметров ближе к круассану с фисташкой, трюфельным кремом, дорблю и карамелизированной грушей за 499 денег.

— О, движемся. — Не обольщайтесь. Это человек впереди просто понял, что забыл кошелёк, и ушёл переосмысливать финансовую модель жизни. — Почему кофе теперь стоит так дорого? — Потому что в нём есть зёрна, молоко и возможность десять минут держать в руках что-то тёплое, пока всё остальное в жизни стремительно остывает, дорожает и просит заполнить короткую анкету из 48 пунктов. — А скидка по утрам есть? — Есть приложение. Нужно зарегистрироваться, подтвердить номер, почту, лицо, группу крови и согласие получать уведомления: «Только сегодня! Купите то, без чего вы сорок лет прекрасно жили, но маркетинг решил, что пора тревожиться». — Тогда я лучше без скидки.

Подошла очередь.

— Здравствуйте! Что вам приготовить? — Капучино. — На каком молоке? — На молоке.

Бариста замер, как музейный работник перед живым динозавром с наличными.

— Простите? — На обычном. От коровы. Такой мифический напиток из детства, когда слово «альтернативный» относилось только к музыке и жизненному пути двоюродного брата. — Сироп добавить? — У вас есть сироп «Зарплата пришла»? — Нет. Есть «Ипотека с нотками корицы», «Срочно, но не горит» с острым перцем, «Корпоратив с послевкусием стыда», «Работа мечты, но без сахара» и «Солёная карамель». — Тогда без сиропа. После ипотеки, корпоратива и «срочно, но не горит» я и так достаточно солёный. — Маленький, средний, большой? — Такой, чтобы хватило до первой рабочей катастрофы. — Значит, большой. — Конечно большой. Маленькими сейчас бывают только премия, зарплатная индексация и шанс найти новую работу, где «дружная команда» не означает общий нервный срыв.

Через пять минут бариста торжественно поставил стакан на стойку.

— Ваш капучино. 750 денег. — За эти деньги он должен не просто бодрить, а заменить мне карьерного консультанта, психотерапевта и срочно решить, кем я стану после выгорания. — Крышечку? — Нет. Пусть капучино тоже почувствует уязвимость.