— Я еду рожать, а помочь мне некому, — сказала пассажирка. Я просто не смог высадить её и уехать домой
Смена тянулась как резиновая. Дворники монотонно скребли по лобовому стеклу, размазывая мартовскую слякоть в грязную полупрозрачную пленку. Омывайка закончилась еще час назад, где-то в районе Третьего кольца. Я щурился от встречных фар и механически переключал передачи. В горле стоял кислый привкус дрянного кофе с заправки. Хотелось домой. Снять ботинки, которые к концу дня всегда казались на два размера меньше, съесть разогретый борщ и молча посмотреть в телевизор. «Ты во сколько сегодня? Кран на кухне окончательно потек, подставила тазик. Не забудь заехать за хлебом», — высветилось на экране
Продублировано в MAX
