— Перепишешь халупу, или сгниешь, — визжала она. Через минуту я выставила её за дверь
— Ты перепишешь эту халупу на меня, или сгниешь в доме престарелых! — визг резанул по ушам прямо с порога. Я стояла на лестничной клетке. Дверь в шестьдесят восьмую квартиру была приоткрыта. — Леночка, дочка, — прошамкал тихий, дрожащий голос. — Мне бы только до весны дожить. Сердце жмет. — Значит, сегодня подпишешь! Я толкнула обитую драным дермантином дверь. Шагнула в тесную прихожую. Запахло старыми лекарствами, немытым полом и кислой капустой. На кухне спиной ко мне стояла крашеная блондинка. В одной руке она сжимала пенсионную карту. Другой трясла перед носом сухонького старика скомканными бумагами. Старик вжался в табуретку. Его лицо обтянуто серой пергаментной кожей. Пальцы мелко дрож
Продублировано в MAX
